Дебилиада. Мифологический боевик о героях древности

Так, за объедки под столом,

Жизнь без закона с воровством,

На Власть и на царя молились,

И холуи везде плодились.

Достойным в обществе мужам

Пришло желанье прятать гордость,

В жизни везло лишь холуям

За их безликость и покорность.

Однажды важный господин

Приехал в Трою из Афин,

И он был очень удивлён,

Как мир троянский заражён

Болезнью чинопочитанья

И перед властью пресмыканья,

Дворец же царский был похож

На выставку покорных рож.

Вокруг стоял и крик, и вой,

Что царь Парис у них святой,

Повсюду царские портреты,

С плешивым профилем монеты

И статуи царя рядами

Сплошь в образе богатыря

«Как же богата холуями, —

Подумал гость, – эта земля».

***

Богов народ троянский чтил

Без исключенья всех подряд.

В их честь он жертвы приносил,

Был поплясать у храмов рад,

И выбирал мужей и дев,

Кто красивей, умнее были,

Чтобы, на них все посмотрев,

Сильнее Трою полюбили.

Их в главном храме собирали,

Где они в праздник каждый раз

На радость всех холуйских масс

Царёву жопу целовали.

И это задоцелованье

Считалось в Трое за признанье

Власти царя и его трона,

А также бога Аполлона.

И Власть в конце концов ввела

С обрядом целованья жопы

Всеобщий праздник холуя,

Чтоб показать могли холопы

Царю Парису в полной мере,

Как любят власть его на деле

И что доставить ему радость

Рабам с холопами не в тягость.

***

Парис давно уж Троей правил,

Довольный, сытый и с деньгами,

Народ его любил и славил

И даже сравнивал с богами.

Мордашка круглая сияла,

Свиные глазки хлоп да хлоп,

Его врагов давно не стало,

Кто сел в тюрьму, а кто лёг в гроб.

Чтоб пропиариться в народе,

Людей на площадь он сгонял

И там часами о свободе

С трибуны нудно верещал.

Над здравым смыслом издевался,

Свободным называл раба,

А самым умным – дурака,

Толпе понравиться старался.

И холуи им восхищались,

На площадь первыми сбегались

И там кричали, что народу

Парис дал веру и свободу.

А дальше – больше. Они стоя

Словно молитву повторяли,

Что царь Парис и есть вся Троя,

И снова богом называли.

Толстяк плешивый млел от счастья,

Что люди так ему верны,

Ведь лучше нет для самовластья,

Чем крик «Ура!» тупой толпы.