Меня зовут Ксенофонт

А если какой-то город в довершение пытались украсить достопримечательностями, он приходил в ярость от такого нахальства. Когда он завоевал Пекин и увидел там живописный парк с прудом, по которому плавали грациозные лебеди, это зрелище показалось ему омерзительным. Город с таким безобразием ему нестерпимо хотелось разрушить до основания, завалить костями и залить кровью…

В шуме проезжавших по мосту машин погруженный в раздумья Серега не услышал звонка, но почувствовал вибрацию во внутреннем кармане. На связи был Денвер.

 – Здорово, Ксенофонт! Где гуляешь?

Ксенофонт – это не просто кличка, образованная от фамилии. Он воспринимал это как второе имя, даже более значимое для него, чем Сергей. Называться в честь воина и философа, соратника самого Сократа, для Сереги было за честь.

– Здорово, Ден! Да так, на Казанку ходил.

– На пробежку, что ли?

– Да нет, какая сейчас может быть пробежка? Эти уроды даже спорт на улице запретили. Просто гулял без палева.

– Подгребай ко мне! Мы тут с Русланом пиццу ждем.

Серега обрадовался приглашению. Дело было не только в пицце, хотя подобное пиршество было редкостью в их компании. У Ксенофонта никогда не было, выражаясь его языком, «заморочек по хавке», он с детства ел, что дают, и относился к пище, оправдывая свое прозвище, философски: есть надо, чтобы жить, а не жить, чтобы есть. Но сейчас и он был голодным, и к друзьям у него наметился серьезный разговор.

Денис Вершинин, он же Денвер, и Руслан Шамсеев – два его лучших и, пожалуй, единственных друга, которым Серега доверял как себе.

Вместе они со школы, вместе выросли на улице Адоратского. Денвер еще в старших классах перебрался на Мусина, но это всего в паре остановок. Чтобы ускориться, Ксенофонт решил, пройдя мост, прыгнуть в автобус на ближайшей остановке.

Транспорт в пору карантина ходил неважно. А кого возить, если все по домам сидят и улицы пустые? На остановке к одинокому Сереге вновь подошли менты. Но тоже отвязались, поверив «справке с работы».

Ксенофонт за то любил Россию, что здесь всегда можно договориться, заплатить, купить. Были бы деньги, тогда любое наказание за проступок сводится к обилечиванию.

– Ты чего удумал, Ксенофонт? – расспрашивал Денвер, хищно разрывая на части кусок пиццы, которую почти одновременно с приходом Сереги доставил курьер. – Как тебя понимать? Решил движение забабахать? Так сам понимаешь, времена не те. Экстремизм влегкую могут пришить.