Поймать тишину

Чтобы перезимовать лишнюю овцу и телёнка, приходилось ему на склонах и в низинах балок вручную, косой выкашивать густой, набористый травостой. Тяжело, но куда денешься? Это в колхозе бывало: среди дня привезут сено, вечерком, по холодку, стогомётом сметают в стожок – всё быстро, бесплатно. Да где он, тот колхоз?

Почти всегда помогал отец. Он хоть и пенсионер, но был ещё крепок. В загонке сыну старался не уступать. Ручку идёт за следом – знай поторапливайся, а то смахнёт, как одуванчик.

Взмокреют рубахи на Суконниковых, застит глаза солёный пот, захочется хлебнуть студёной водички – стой, работа!

– Перекур! – оборачивается к отцу Петька.

– Всё б вы, бляха, пили, – недовольно бурчит Тимофей. – А поточить не мешало бы.

– Вот и я говорю.

Сядут уставшие косари под чахлой степной кислицей, попьют из термоса воды, повздыхают.

– Двадцать первый век на дворе, а нас будто в первобытный строй откинуло, – сокрушается Петька.

– Ещё не туда вас забросит, – снова ворчит отец.

– Ты прям ко мне сегодня неравнодушен, – косится сын, с тоской понимая, что старший говорит правду.

– Да я так, не обращай внимания.

– Наведи и мою косу, – просит Петька отца. – Я яблочка разыщу.

– Не рвал бы зеленца, а то живот скрутит, – деловито советует Тимофей, встав и примеряясь бруском к косе.

Вжих, вжих, вжих! – раздаётся глухой металлический звук.

– Тупущая, бляха! Будто ты ней не траву косил, а дрова рубил.

– Ничего, поправится. – Петька откусывает зелёный бок найденного крохотного яблочка-кислицы и, скривив скулы, бросает его подальше в высокую траву. – Вот это кислятина! Аж челюсти свело!

– Я говорил, – ухмыляется отец.

Наточив косу, осторожно кладёт её поодаль.

– Гляди не наступи, – деловито предупреждает. – Теперь будет брить, как лезвием.

Снова сел.

– Помнится, косили коллективное, в пойме реки. Сначала на колхоз, а потом для себя. Становимся человек двадцать мужиков – и пошли по ручке. Гоны длиннющие! Две, три ручки в день пройдёшь – всё! К вечеру от усталости руки-ноги трясутся. Зато весело. Это где-то в пятидесятых годах…

– О, куда нас отбросило! – нетерпеливо перебил Петька, присаживаясь рядом с отцом.