Полукровка

Появился в озере Карась,

Из прозрачной, маленькой икринки.

Жизнь его с природою сплелась,

Грелся он у берега, в ложбинке.

Взялся обучать малька отец,

Радовались, жили в общем доме.

Многое узнал про мир юнец,

Страшно стало рыбке в водоёме.

Приходили люди – рыбаки,

И кидали удочки и сети.

Щук пугали острые клыки,

Страшно стало жить на белом свете.

Радовало только лишь одно,

Прятаться умел в траве и иле,

Ничего что грязно и темно,

От беды, опасности хранили.

Он не видел мир, зато был жив,

Зарывался в тину, как бывало.

Все свои желанья усмирив,

Просыпался, вдруг зима настала.

Зарывался вновь от страха в ил,

Так и протекали его годы.

Ничего не видел, не любил,

Без надежды, веры и свободы.

Среди стаи рыб слыл мудрецом,

Пусть не видел мир, прожил он долго.

Так до поздней старости, тайком,

Раздавал советы без умолку.

Заболел, от страха был психоз,

День и ночь его тревожат мысли.

«Для чего прожил»? – задал вопрос,

Закопался в ил.

Орёл.

Сын женщины и горного орла,

Лишь внешне он похож на человека.

Его родимый дом – была скала,

И не нужна ему родных опека.

И вот с тех пор минуло двадцать лет,

Отец погиб упав с небес на скалы.

В глазах у сына холод, неба цвет.

Гордец силён, был выкован из стали.

Мать привела в селение к родным,

Принять просила их, на суд старейшин.

Но этот день для них был роковым,

Такой был поворот судьбы злодейки.

Себя вёл вызывающе гордец,

Высокомерно поучает старцев.

По сути дела, он для них – малец,

Причисленный в ряды простых скитальцев.

Он отвечал, когда хотел сказать,

И вёл себя со старшими, как равный.

В глазах его презрения печать,

Честолюбив, считает что он главный.

«Ему нет больше места среди нас!

– Сказали им рассерженные люди.

– Не чтит закон, не слышит Божий глас,

Признание ему подай на блюде»!

Потом юнец заметил женский взгляд,

Он быстро подошёл, схватил за руку.

И получил отказ, в глазах был яд,

Себя любил, а в глубине их скука.

Удар в лицо, ногами встал на грудь,

Кто видел это, всех сковало страхом.

Луна ушла и свет сковала муть,

Разрушен мир былой, единым махом.

Молчали люди глядя на неё,

Он взгляд не опустил взывая к каре.

Лишь кружит над убитой вороньё,

В толпе из причитаний в женском хоре.