Спецэффект. Сборник короткой прозы

Матвей заметил красный штрих помады на ее белоснежном глянцевом зубе, и ему очень захотелось стереть его языком – смазать, попробовать на вкус. Но Кира опередила его, и он почувствовал на губах текстуру помады. Потом язык – шершавый, мокрый и горячий. Ее ладони поползли по его рукам, предплечьям, к щекам, а потом вдруг отстранились. Матвей открыл глаза: Кира обошла его, села на кухонный стол и широко развела ноги. Он подошел так близко, что оказался зажат прямо между ее бедер. Кира стащила с него футболку и продолжила гладить спину, изучая его кожу, перебирая неровности, проводя подушечками по шрамам.

В голове стучала кровь, и с каждым вздохом жар перерастал в лихорадку, словно кто-то подбрасывал поленья в огонь. Матвей не понимал: это болезнь или наоборот – жизненные силы возвращаются к нему…

Все закончилось там же, на столе. Он опомнился в ее объятьях, пока последние искры ее мелкой дрожи остывали вокруг его тела. Было нечем дышать, и почему-то не становилось легче.

– Скажи мне только. За эти годы… Ты ни о чем не пожалела?

– Нет, – она ответила слишком быстро, и в горле снова стало больно.

– Хорошо.

Матвей высвободился из ее объятий и поднял с пола плавки.

– Это все, что я хотел узнать.

Дверь в прихожей скрипнула, и в тот же миг Кира испуганно соскочила со стола, стянула порванные колготки и отправила их в мусорку.

– Мам, я дома, – послышался детский девичий голос.

После кратких сборов они с Кирой вернулись в прихожую. Очаровательная девочка с двумя глянцевыми косичками снимала ботинки, припорошенные тающим снегом, усевшись прямо на школьный розовый рюкзак.

– Твои таблетки, – как ни в чем не бывало сказала Кира и вложила блистер в его еще влажную от пота ладонь.

Матвей отчего-то не мог отвести взгляда от девочки.

– Сколько тебе лет?

– Десять.

– Тебе пора, – отрезала Кира, надавив кулаком между его лопаток.

Снова чужая, далекая, неприступная.

– Кира…

– Не заставляй меня звонить Саше, пожалуйста.

Это был не совсем приказ, но и не просьба.

Матвей вышел из квартиры спиной вперед, до последнего цепляясь взглядом за дочь. И только когда дверь закрылась совсем, он ощутил, как его знобит. Пульсирующая горячая лава внутри, духота и подкатывающий кашель.

«Как хорошо, что шаман не обманул», – с облегчением подумал он.

Я буду в белом

– Таня, нам надо пожениться! – выпалил Женя, едва переступив порог.

Таня как была, так и застыла, выронив носки с нарисованным авокадо.