Горечь

И, свободы не зная, вели себя робко;

Уж тем более – «мама», картавя, сказать.

Мне дарили по кукле, чтоб я поправлялась,

После каждой болезни вели в «Детский мир».

Чтобы лучше со школьной программой

справлялась —

Приносила пятёрки, как в дом сувенир.

Чтобы враз разобраться со днями рожденья,

Откупиться, забыть о душе и мечтах…

И я прятала руки, тая сожаленье

От холодного блеска в стеклянных глазах.

Я бы всё отдала за тяжёлый, зелёный

Грузовик, что в витрине лет десять стоял.

Заводной – раз с ключом.

С механизмом подъёмным.

Он, похоже, идеей навязчивой стал.

Я спала и мечтала о нём ежечасно.

Он ни разу не ездил, и был очень зол.

Заводной до тоски, запылённый ужасно, —

Он во мне благодарного друга нашёл.

Только мать и отец его враз отвергали

Очень громко и резко, обидно до слёз.

Но меня он довёз до событий реальных —

До которых никто бы другой не довёз.

Вслед рождения дочери – слабой, кормящей,

Ни о чём не мечтающей – лишь бы поспать!

Я купила авто, минивэн настоящий.

И такой же зелёный, ни дать и не взять.

Но обида на кукол меня настигала —

Их холодные руки, пустые глаза…

В своей крохе настойчиво сходство искала.

Находила… И в горле першила слеза.

Как взаправду любить эту куклу живую

С её личной свободой и личной судьбой?

Как почувствовать счастье, когда я целую

Чуть заметную ямку над верхней губой?

Чтобы сделать подарок вне всяких сомнений,

Чтобы сложности с собственным детством замять,

Назвала её Дарьей, не слушая мнений…

Получилась вполне себе ценная мать.

…Мы с ней рядышком катим по жутким дорогам,

По ухабам и ямам, по дебрям глухим —

Даже если судьба упирается рогом,

Пробивая колёса одно за другим.

Я вверяю ей кнопку от мощных колонок,

Чтобы свежая песня в дорогу звала…

Это вовсе не кукла, а чудный ребёнок.

И чудны твои, Господи, эти дела.

Ванюша

Спи, мой мальчик, сладко-сладко —

Не рождённый, но родной.

Деревянная лошадка

До сих пор передо мной.

Ты за призрачным порогом,

Далеко не ускакал.

Если ты был послан Богом —

Значит, Бог тебя забрал.

Бог есть Бог. И, может статься,

Он, всесильный и большой,

Передумал расставаться

С твоей ангельской душой.

Рядом ангелы другие,

Только мало без причуд.

Машут луками тугими,

В пухлых пальцах стрелы жмут.