Мой папа Джеки Чан

Почему все живущие так стремятся принудить к молчанию все то, что умерло? Отчего даже смутного слуха о каких-то стуках в гробнице довольно, чтобы привести в ужас целый город?»

Последнее слово замирает в деревянной пустоте зала, как паук, свесившийся с потолка на едва приметной черте паутины в центре комнаты. Маша смотрит на Кита, который открыл термос и наливает в чашку горячий – судя по запаху и цвету – кофе. Темная полоса воды как часть радуги в Мире Тьмы.

– Будешь? – Кит поднимает чашку.

– А у тебя конфет каких-нибудь нету?

– Какие-нибудь есть, – Кит выставляет из-под на прилавок вазочку, заполненную разномастными фантиками.

– Лень идти. – Маша протягивает руку, раскрывая и закрывая пустой кулак, как птенец – клюв.

– Понимаю, – говорит Кит и прицельно стреляет в Машу конфетой. Сам не ест. Делает глоток. Комок кофе скатывается внутрь него, как комок снега.

– Благодарю, – отвешивает Маша мелкий поклон, не вставая. – Не любишь сладкое?

– Сегодня? Пожалуй.

– А завтра?

– «Завтра – это так далеко, что кто его знает».

Кит допивает кофе и прикручивает чашку-крышку к термосу.

– Что думаешь? – спрашивает Маша, рассматривая его, будто в кино.

Простые движения, такие же естественные, как тревожное подрагивание ветвей в ветреный день, и завораживают не меньше, чем тревожные подрагивания ветвей в ветреный день.

– Про что?

– Про стуки в гробнице.

Кит хмурится.

– Освежи контекст.

– Почему люди боятся мертвых?

– Кто боится? – Кит оглядывается – корешки самых разных книг смотрят на него, не мигая.

– Что?

– Стуки в гробнице.

Секундная стрелка в пластиковых часах считает: раз, два, три.

– «Не скучно ли долбить толоконные лбы»? – любопытствует последняя книжка.

– Ты это мне?

– Ага.

– Нет.

– И как ты справляешься?

– Не долблю.

Маша откидывается на спинку, смотрит в потолок. Доски, щели между досок, хитросплетения открытой проводки, паутина в люстре, паук.

– «Ты неправильно бутерброд ешь».

Говорит Паук? Кит?

Взгляд соскальзывает – паук не смог его удержать. Кит выходит из-за стойки, и оказывается, что плавники скрывают вельветовые штаны, которые – рыжие, а хвост – ботинки, которые зеленые.

– В каком смысле?

– В том смысле, что книгу выбирать нужно по первому предложению, середину написать любой дурак может. И это тебе не стихотворение, где важнее всего конец. Книгу, если до конца дочитать, там уже фиг с ним, какое последнее слово.