Обуза

Разве что, только мужчины выцепляют зоркими одобрительными взглядами красивых девушек, а те, улавливая эти пылкие взоры, делают вид, что их не замечают. Достаются такие взгляды, а иногда и одобрительные возгласы горячих мигрантов и нам, но мы слишком заняты своими ощущениями и ГОРОДОМ, что бы обращать внимание на подобные знаки внимания.

Мы не очень хорошо знаем историю города, и совсем не имеем понятия об археографии памятников и красот, мимо которых идем.

– Прикинь, здесь Пушкин ходил! – произношу я, представляя, что шагаю по следам поэта – в прямом смысле.

– Здеся много кто ходил! – высказывается Наташа.

– Главное, Пушкин! – важно машу я указательным пальцем.

… Мы залипаем у витрины модного бутика, где красуются нарядные манекены.

– Эх, были б у нас деньги … – вздыхает Наташа.

– …Жили б мы богато! – заканчиваю я фразу, и тащу подружку дальше. Недалеко, через дорогу, в одну из многочисленных кафешек.

…– Здеся мы еще не были! – замечает Наташа, облизывая палец, испачканный соусом.

– Если будешь говорить «здеся» и все такое, будут ржать. Отвыкай! – произношу я, поглащая гамбургер. Вкуснота!

– Кто? – пожимает плечами подруга – Всем на всех пофиг!

– Как знать, как знать! – не соглашаюсь я.

… Белая ночь не такая уж белая, а похожа на сумерки. Набережная Невы заполнена народом, пришедшем смотреть развод мостов, вернее, в этом месте одного, Дворцового. Река, широкая, величественная и неспешная, совершенно темная, освещенная рыжеватыми отблесками кораблей и корабликов, выстроившимися в очередь, и ожидающими возможности следовать дальше, тоже словно застыла в предвкушении.

Мы стоим чуть в сторонке от других, завороженно наблюдая за медленно поднимающимися к ночному небу, похожими на крылья гигантской птицы, половинами моста… Эта картина кажется грандиозной и мистической.

Мы знаем, мосты разводят по вполне обыденной причине – что бы корабли могли пройти дальше.