Сербская рапсодия

Неужели не жаль этих гордых трофеев,

неужели не слышишь, что враг у ворот,

что косматая смерть и войдёт, и посмеет,

и врагу о тебе не соврёт!

– Я давно услышал шаги врага,

мне давно известна моя участь —

арнауты прошли сквозь лесистые кручи,

батареи стоят на речных берегах.

Но сокровищ моих спасать не надо,

им тесна тайников железная клеть!

Пусть горюет жена о дамасских нарядах,

но дамасскую сталь недостойно жалеть!

Вот ударит ядро, разрывая грудь!

Упаду в траву, полечу к Престолу,

безоружным, в седой наготе глагола,

постигающим самую суть…

Пусть берёт паша пистолеты и сабли,

и, гордясь победой, помянет меня —

был он самый удачливый, самый храбрый,

был он кровью земли и душой огня!

1914

Возьми моё сердце, река,

за громы всех армий Европы,

за рваные шрамы окопов,

за грань ледяную штыка,

за жаркую смерть у виска,

за эту могильную глину,

за то, что уже не покину

твой берег, родная река.

Возьми мою силу, трава,

возьми и расти, полевая,

за то, что дожди поливают,

за то, что шумят дерева,

за раны и слёзы родства

с изрытой истоптанной пашней,

за брата в могиле вчерашней

возьми мою силу, трава.

Возьми мою правду, земля,

возьми за пшеничные зёрна,

за лемех, тяжёлый и чёрный,

за Господа и короля!

Простите, родные поля,

прости, золотая Морава,

храни мою крестную славу,

храни мою правду, земля!

Красный и белый

Алый плющ на стене белокаменной,

пятна крови на белой рубахе,

ликование жаркого пламени

над покровами бледного праха.

От взаимной вражды обессилев,

белый с красным слились и застыли,

лёд с огнём породили слезу,

а она в багрянице заката

сочетает осеннее злато

и вечерних небес бирюзу.

А потом на дороги разбитые

льётся дождь, и раскисшую глину

вороные взбивают копытами,

и ободьями наполовину

в этой жиже ползут трёхдюймовки,

с карабинами наизготовку

мужиков конвоиры ведут,

веет копотью, кровью, навозом,

смрад тифозный плывёт за обозом,

труп лежит – и раздет, и раздут.

Первым снегом укрой, бледным саваном

эту ниву, село и дорогу,

замети эту землю кровавую,

чтоб не видеть её, ради Бога!

Чтобы кровь под бинтом снежно белым

упокоилась и отболела,

чтобы насмерть замёрзла война,

и – ни стали, ни слёз, ни развалин,

только шёпот апрельских проталин,

только майских садов тишина.