Сербская рапсодия

Жди меня, когда заплачет звонами

по дорогам песня соловей,

жди, и допивай вино червонное

со слезами старости своей!

Сон Марко Королевича

На ладони горы засыпай, под покровом еловым,

ненадолго, на пару столетий, и, честное слово,

я тебя разбужу на рассвете весеннего дня,

я тебя провожу, и в дорогу дам хлеба и мёда,

и коню твоему нашепчу перевалы и броды,

только ты, дорогой мой, уже не узнаешь меня.

Ты уйдёшь безответно, лишь кровь прорастёт ежевикой,

отголосок напева заблудится в пустоши дикой,

поцелуя тепло первоцветом проснётся в траве,

грянет сабля твоя звонче молний на горных вершинах,

ятаган твой сверкнёт смертоносней, чем выпад змеиный,

тяжесть глыб и утёсов проснётся в твоей булаве.

Запоют гусляры, горьким летом тебя призывая,

и вода растечётся, и с мёртвой сольётся живая,

и державы сойдутся на пире свинца и огня,

там узнаешь ты славу, какой не бывало на свете,

будешь первым на брани и первым на царском совете,

только жаль, мой любимый, что ты не увидишь меня.

Но во веки веков, лишь вернёшься в родные долины,

вольный ветер навеет знакомую горечь полыни,

виноградом любовь обовьёт, осенит, утолит,

и направит пути, и вовеки уже не отпустит,

как родная река, донесёт до широкого устья

у меня на ладони, в небесной дали.

Мехмед-паша

Ты можешь, падишах, послать меня на бой,

и я перекрою державные границы,

и запылает кровь, и ляжет багряницей

на ток Дуная голубой.

Твои слова – алмаз, ты властен дать закон,

и отменить его, по милости Аллаха.

Я – верный твой калам, твоя узда и плаха,

стрела, летящая вдогон

бегущему врагу. Искусно, как гончар,

ты вылепил меня и опалил в горниле,

булатные клинки меня перегранили

под громы марша янычар.

Но надо мной Аллах! Из праха дум и дел,

над славою моей, пирующей, как пламя,

Он поднял и сберёг мою любовь и память,

мой клирос, где я в детстве пел…

О, родина моя! Тобой душа болит…

На Вишеградский мост лежит моя дорога —

там ждёт меня мой брат, заступник перед Богом,

всей Сербии митрополит.

Змей Огненный

Огненным змеем

закат над свинцовой водой,

руки немеют,

и в сердце огонь ледяной

льётся и стынет,

и рвётся опять в облака,

словно в пустыню

зовёт сквозь миры и века.