Моя армейская жизнь

Но кто бы мог подумать, что это вполне гражданский закон действует абсолютно так же в условиях армейской дуралюминовой действительности?

К обеду я честно доложил прапорщику:

– Ваше приказание выполнено!

– Что, что?

Я подвел его к яме. Это была прекрасная большая яма. В нее можно было сложить немереное количество самых разных отходов. На дне ее выступила вода и копошились лягушки.

Я напрасно улыбался, провоцируя Тищенко на ответную улыбку. Он почему-то был хмур и недоволен.

– Ничего, – сказал он.

Но в его голосе вовсе не звучало уверенности.

Яму засыпали на другой день. Но я в этом участия уже не принимал.

Перевод.

Мои усилия не пропали даром. Тищенко что-то постоянно нашептывал лейтенанту Изотову и поглядывал на меня. Лейтенант согласно кивнул головой и наконец вызвал меня для беседы.

– Ну, рассказывай! – потребовал он.

– Про что? – удивился я.

– Ты умный парень, служить тебе почти два года. Чего ты добиваешься?

– Честно?

– Честно.

– Хотел бы попасть в армейский ансамбль.

– Это кукарекать что ли? – скривился лейтенант.

– Я и еще кое-что умею, – обиделся я. – Наипервейшая обязанность каждого солдата, – начал я голосом прапорщика Тищенко, – наесться до отвала, залечь в теплое сухое место. И ждать дембеля, который во сне приходит быстрее.

– Похоже, – без улыбки заметил лейтенант. – Ты действительно артист. Я вижу. Жаль, жаль… – почему-то со вздохом закончил он.

Я приободрился. Я уже видел себя непутевого и никчемного солдата на залитой прожектором сцене, в новеньком отглаженном мундире с аксельбантами и белой рубашке с зеленым галстуком, объявляющим певцов, танцоров, музыкантов и декламаторов патриотических стихотворений.

Я даже попросил Алика Утеева меня постричь.

Увы!

Я ошибался. Я так ошибался.

Прапорщики – самая хитрая и вероломная часть воинского общества, в чем я убедился лично.

Тищенко сам сообщил мне новость.

– Вот ты своего и добился! – Ласково и по-доброму поведал он.

Он выдержал преогромнейшую паузу, во время которой он широко улыбался. Нарочито широко.

– … тебя переводят в танковый батальон.

Я достойно принял удар. Не стал просить и суетиться. Мужчина должен уметь переживать свое поражение.

Я постарался придать своему голосу наивозможную теплоту и сердечность:

– Служу Советскому Союзу!

Большая перемена.

Моя передача по системе сдал-принял происходила в ленинской комнате.