Вера и рыцарь ее сердца. Роман в 6 книгах. Том 3

А если знаешь, то почему не ходишь в церковь? Ведь ты по воскресеньям сидишь дома, и не потому, что ты инвалид! Если православная церковь далеко, то давай пойдём в ту, которая близко… В церкви «Радость» я узнала, что и в нашей с тобой ситуации можно радоваться! Эту радость нам дал Христос! Володя, если ты боишься осквернить свою веру, то сиди дома, храни свою веру у себя за пазухой, а если хочешь знать, что думает о тебе Христос, то пойдём вместе на служение.

Нет, не из-за уговоров своей жены Володя пошёл в церковь «Радость», а для того, чтобы уберечь жену от вовлечения в секту, но на служении проповедь пастора о Божьей любви тронула его душу, ум и сердце.

В тот день, когда он слышал, как вдохновенно церковь прославляла Бога, как со слезами молилась о прощении грехов, как просто говорил пастор о спасении во Христе и любви Бога Отца, то был потрясён, словно был слеп и прозрел.

– Это моя церковь, – сказал он Римме после служения. – Эта церковь не противоречит моей православной вере, она её укрепляет.

Ко времени приезда внуков Римма с Володей ходили в церковь, где никто не требовал перекрещиваться, а только подтвердить своё крещение, а служители учили верующих братьев и сестёр жить по любви к Богу и к ближнему, как к самому себе.

* * *

В Калининграде наконец-то устоялось весеннее тепло. Пасхальная неделя закончилась, и начались будничные дни. Как-то раз Вера опять зашла к брату узнать новости о её возможности работать в Бельгии медсестрой, но звонков от представителей фирмы, ищущих средний медицинский персонал для работы за границей, не было, как и не было самой фирмы по указанному адресу, что выяснил брат самолично.

Вера поникла духом. Она сидела за столом, потупив взгляд, и сосредоточенно собирала в кучку хлебные крошки со скатерти. Через какое-то время к ней за стол подсела и Галина, даже ближе, чем этого хотелось.

Вера интуитивно почувствовала себя мышью в западне, но отодвинуться не могла, мешал подоконник. Краем глаза она видела, как Галя, наклонившись над столом, указательным пальцем подталкивала в её сторону какой-то листок бумаги, сложенной вчетверо.

Бумага на праздничной льняной скатерти упиралась и не хотела плавно переходить границу между Галей и Верой, и тут Верой овладела тревога.

Виновато опущенная голова снохи, вчетверо сложенный листок были явно неспроста, и этот листок, который медленно приближался к ней, был очень похож на похоронку. Молчаливое напряжение становилось уже невыносимо.