Около Парнаса и вблизи Голгофы

Да, забыл (простите, но 91 год): третьим знакомым поэтом был Андрей Вознесенский, мы учились с ним в одной школе, но в разных классах. Знали друг друга, но не общались. А приятельство пришло в 1994 году, когда вышла моя первая книга «От Рюрика до Ельцина». Андрей похвалил меня за неё: «Как ты удачно соединил поэзию с русской историей». И об этом он написал в «Аргументах и фактах». А теперь читателям представлено право оценить поэзию Ю.Б. Интересно неинтересно, ложится на душу – не ложится. И вообще, что это такое?.

25 мая 2023 г.

Никаких маршалов и вождей. Никакого коллективизма. Я – типичный одиночка, индивидуалист, поклонник Байрона с юных лет и подверженный «мировой скорби». Я на стороне всех бедных и несчастных, униженных и оскорблённых. И как определили меня в СМИ: «Рыцарь Серебряного века и летописец Огненного». А ещё – «Изобретатель нового времени». Но это будет потом, спустя многие годы поисков, метаний и переживаний (об этом предостаточно в данной книге стихов).

А начнём с маленькой биографической поэмы, вроде визитной карточки.

О пройденных годах

Маленькая поэма, а чтобы у поэмы имелись крылья, эпиграфом – слова Сергея Васильева:

Сколько связано – не развязано,

Сколько сгублено за пятак,

Сколько стерплено, да не сказано,

Сколько сказано, да не так!

А дальше от Маяковского и от себя:

Профессор, снимите очки-велосипед!

Присаживайтесь в кресло,

будьте, как дома,

Я расскажу вам повесть

далёких лет,

Как старому знакомому.

О детстве, об автомобиле и о хлебе

Я детства не помню.

Катали на автомобиле.

Впрочем, этим не удивишь:

В детстве всех нас любили.

А дальше война. Воздушный налёт.

Небо в прожекторных ранах.

Сжатый от ужаса рот

Голодных, босых и рваных.

Шли поезда на Восток.

Где-то там за Казанью

Жизнь давала урок

Трудностей в назиданье.

Ел из мякины хлеб,

Собирал на растопку щепки,

И впервые понял, что человек

Сработан довольно крепко.

О школе, о консервной банке и о табеле

Но чёрные канули дни.

Мальчишкам другая работа —

Целыми днями они

Знают одну беззаботность.

Хотя и в школу идут,

Жизнь не полна потрясений.

Что им тяжёлый труд,

Им каждый день – воскресенье.

Мыслей с пяток тая,

С раннего спозаранку

В роли маститого вратаря

Ловил я консервную банку.

Была лишь одна печаль —

Зелёненький школьный табель.

И было досадно и жаль

Его показывать маме.