Верх

И вот – просыпаешься от взгляда лежащего рядом мужчины.

Сначала от взгляда. Потом – от того, что его рука лежит на твоём запястье. Ну места мало, подумаешь. Потом от шёпота: ты не мёрзнешь, зверёнок? И руки вокруг тебя, и это же так естественно – больше не мёрзнуть. Это же просто опека, просто тепло, какого раньше не знала.

Потом, сквозь сон: «как крепко он меня обнимает».

А днём – ничего. Ведь как оно в книгах: сначала слова? Так днём и были слова. Только не те, самые простые. Он не умел как проще.

Просто мы постепенно начали ходить в маршруты вдвоём.

И в компании молчаливый – здесь не умолкал. Был поток. Стихов наизусть. Рассказов о самом разном. Я только внимала: распахнутыми глазами, ушами. Осмыслить, переварить… не было на это паузы.

А однажды мы из маршрута не вернулись. Не успели до темноты. Палатки не было, разожгли костёр и легли на лапник: он, грея меня со спины и подбородком опираясь на моё плечо – вот так мы уже вместе смотрели в костёр. Заснули. Перед глазами всё ещё шли родные торфяники и золотой дождь над рекой.

Я знала – по нашим законам нас будут искать с самого утра. И мы утром пошли к просеке. Он, как у нас повелось, что-то рассказывал… и вдруг я остановилась. Положив руку ему на плечо.

Он замолчал как выключенный.

А я просто сказала: голоса!

Это и вправду были голоса – тех, кто шел нас искать.

А для него: я впервые сама к нему прикоснулась.

Дневник

Мне даже страшно бывает иногда. Меня пугает его нежность.

Что я и что он? Я – флегматичная кукла, всё впитываю и ничего взамен, во мне нет чего-то, что бы двигалось, работало, жило! Мне хочется, чтоб случилось что-нибудь перетряхнувшее меня, взорвавшее! Пусть даже несчастье…

Ведь всё вернулось, всё равно вернулось: извечная моя тоска.

Вот пошли разными красками болота, полетели птицы, ушла из тайги почти вся экспедиция – пора уходить…

А он идёт впереди по тропе и напевает, на ходу сочиняет:

Отстрелена птица. Попрятались рыбы. Сквозь чащу лесную мерцает луна.

Мы тоже могли бы, ах, тоже могли бы бродить по полянам, как бродит она. Тревожно и пусто, как будто бы где-то качается омут и стынет вода. Окончилось лето, окончилось лето, и снова навстречу стучат поезда.

Это так не похоже на его песни, которые знают и поют все наши – то маршевые, то насмешливые, а ведь это лирика… луна – это про меня, я при луне всегда оживаю, даже тянет меня она – легче ходить и бегать.

А у него: И вспыхнет солнце на лезвии топора.