Колкая малина. Книга четвёртая

Солнышко слегка мир позолотило,

Просыпалась Родина моя.

Акварели

Надо, чтобы дни цвели, как акварели,

В самых ярких и сочных тонах,

Чтоб там радуга цвела, и свирели пели,

И золотом кресты горели на церквах.

Пусть будет чистое небо вокруг,

Как отражение в голубых глазах,

И нежная душа, и солнечный круг,

И восторженная музыка в сердцах.

У нас никогда не будет помех,

И мы свои вёсны любовью продлим.

И пусть время одинаково для всех,

Но уже не будет больше долгих зим.

Пусть упрёком будет только поцелуй,

Не прерывайте песни шансонетки.

И только к самому себе ревнуй,

А птицу счастья выпусти из клетки.

Снова оттепель приходит в города,

И забубнили первые капели.

Птица счастья не осталась без гнезда,

И мы, хоть на чуток, но постарели.

Не стоит ни о чём страдать или жалеть,

Но только помни наяву или во сне,

Что надо малое дитя собой согреть

И увидеть девочку в стареющей жене.

Тень на плетень

Мы не видим ни порядка и ни связей,

Даже в том, что рядом каждый день,

Все далекие от сказок и фантазий

И наводят тени на плетень.

В гнёздышке синички – яичко к яичку,

А рядом у травинки выросла травинка,

Камышинки сами заплелись в косичку,

И тихо подгребает утка-мандаринка.

Скользит на длинных лапках водомерка,

А лягушка с восхищеньем смотрит на неё.

У каждого с утра своя примерка,

И у каждого на всё своё чутьё.

Бабочка расправила крылья расписные,

Сегодня на поляне земляничной

Она исполнит танцы показные,

И кузнечик подыграет на струне скрипичной.

Под берёзкой выросли лисички,

А в тёплых листьях прячутся ежата.

И не нужны ни точки, ни кавычки —

Здесь на каждой страничке цитата.

Всё это и есть великая наука,

Ту, что величают тайной сотворять,

А остальное всё – бессмыслица и скука,

Потому что не умеет восхищать.

Птенчики

Стоят осинки у дороги,

У них листики – как мелкие монетки.

Какие радости, такие и тревоги,

А мальчишки с нашей улицы бежали с «малолетки».

Где-то хитростью, а где-то мордобоями,

Прекрасно понимая, что пауз не бывает,

Нас дяденьки и тётеньки делали изгоями,

Просчитав, что птенчик не летает.

Поседели волосы у старого товарища,

Дряхлеет, прогибаясь, отчий дом.

Здесь от радужных надежд остывшие пожарища,

А время становилось глухонемым врагом.

Оно не ведало ни пауз, ни отсрочек,

Ни разу не поверив и не проиграв.