Колкая малина. Книга четвёртая

Мы свои правильно загулы понимали,

Но, может, не всегда помнили финалы,

Потому про нас бесстыдно врали —

Про кухонные драки и сексуальные скандалы.

Мы в полном пролетарском понимании

И с его обычным лексиконом

Внушали всем: чтоб оставаться в процветании,

Нужно дружить с гегемоном.

Мы себя не оскверним деньгами:

Это с буржуйского тумана.

Мы на мир смотрели советскими глазами

Через подзорную трубу гранёного стакана.

Мы и чёрным хлебом будем сыты,

И будем верны своему комдиву:

Ещё не все диктаторы добиты

И только мы несём мир всему миру.

Мы – имя существительное и местоимение,

И кругом одно лишь пролетарское пространство,

И одно лишь истинное мнение:

Вот такое оно и есть – мировое мессианство.

Нашенские

Кому-то в руки восход, кому закат по ногам,

Чьи-то песни нарасхват, а кто-то просит в долг,

А нам мудро рассуждать – совсем не по годам,

И не надо в нас искать рассудительность и толк.

Мы найдём свои заборы и овраги,

И мало будем строить, больше разрушать.

Простите рыцари плаща и шпаги:

Нас не учили лирой созидать.

Мы на других играем инструментах,

Мы схоронили лирику и схоронили физику,

А самим хотелось жить в моментах

И настырно ретушировать заплёванную вывеску.

Мы были в новобранцах и даже в ветеранах,

Нам наплевать, где всплыть, и плевать, где тонуть —

В бурных океанах или в водочных стаканах.

Нас приучили приобнять и тут же оттолкнуть.

Тосты и призывы в праздник Первомайский

Для нас звучат откуда-то извне,

Вроде в гости заявился Бендер-Задунайский

И нашептал, что истина в вине.

Мы, конечно, нашенские парни,

И готовы к разным перипетиям.

Мы уживёмся и в овчарне, и на псарне,

За что спасибо дорогим учителям.

Не повторяется такое никогда

Она со школы полюбила хулигана,

Он казался рыцарем без страха и упрёка.

На районе не было круче донжуана,

И она к нему сбегала с последнего урока.

А её любил пацан с соседнего двора,

Всё в кино пытался пригласить,

А она уже тогда была звезда,

И он её мог только рассмешить.

А хулиган после первого срока

Стал наркозависимым подонком,

И появлялся от наскока до наскока,

Чтобы потоптаться по детским распашонкам.

Его убила в подворотне сволота,

И она вздохнула с облегченьем,

Плохо понимая, в чём её вина,

Но воспринимала это как спасенье.