Неисправимый бабник. Книга 1

У нее был озадаченный вид: как примут родители случайного спутника, устроят ли его на ночлег в соломе под абрикосами или отец скажет: «Пошел вон, бандер, иди куда глаза глядят»? Витя радовался, что она не обманула его. Поодаль стоял высокий, крепкого телосложения мужик со своей приземистой женой, которая все время о чем-то тараторила.

– Папа, – сказала Женя негромко, – я здесь!

– О, дочка! Хорошо, что поезд не опоздал, а то нам чапать обратно далеко, – сказал он, обнимая Женю.

Витя стоял в стороне, дрожал как осиновый лист, думая: «Вот возьмет да и прогонит». Женя что-то стала шептать отцу на ухо. Отец улыбнулся и сказал:

– Хорошо, дочка. Как ты скажешь, пущай так и будет. А ты, зятек, ходы з нами.

Вскоре раздался гудок паровоза, и поезд тронулся с места. Витя, как и родители Жени, долго махал рукой, пока вагоны не ушли в темноту.

Больше он ее никогда не видел. Она, как песчинка, поднятая ветром, затерялась в людской толчее и никогда больше не появлялась у него перед глазами, словно отошла в мир иной. Витя ее как бы тут же забыл, но только на время, а потом она всплыла в его сознании, вернее, не она, а ее доброта, благородный поступок и бескорыстность, достойные подражания.

Теща с тестем направились к трамвайной остановке, чтоб переехать Днепр, а Витя взвалил тяжелый чемодан, набитый всяким ненужным барахлом, на плечи, взял авоську в правую руку и медленно пошел за ними, стараясь не отстать.

Сначала ехали в полупустом трамвае через широкий, блестящий от огней Днепр, воспетый Гоголем, а переехав мост, сошли и тут же свернули на пыльную грунтовую дорогу.

Воздух, сухой и теплый, как парное молоко, казалось, исходил от крупных звезд безоблачного неба. Струйки пота потекли вдоль спины, на грунтовой дороге ноги утопали в теплой пыли, похожей на подогретую золу. Луны на небе нет, но звезды горят как свечи, беспорядочно расставленные в далеком небесном пространстве. Звезды все же не так ярко мерцают из-за того, что над длинной пыльной улицей кое-где горят электрические фонари.