Волк среди волков

Прошлого не переделаешь, но можно переделать себя – на будущее!

– Да, конечно, мама, – говорит он послушно. – Но только я хотел бы…

Он недоговорил. Открылась и захлопнулась дверь на лестницу – торопливо, слишком торопливо. Кто-то быстро шел по коридору…

– Ничего, это Минна, – объясняет ему мать.

Дверь в комнату без стука отворилась, распахнулась настежь, на пороге стоит старая Минна, желтая, серая, сухая.

– Благодарю вас, Минна, – говорит поспешно фрау Пагель, в такую минуту она не хочет никаких вестей с Георгенкирхштрассе: все, что там ее интересовало, теперь здесь, подле нее.

Но Минна уже не прежняя послушная служанка, она стоит в дверях, взгляд у нее злой, недоверчивый, на желто-серых морщинистых щеках проступили красные пятна. На барыню она не обращает внимания и только злобно и пристально смотрит на молодого барина, которого так всегда любила.

– Тьфу, Вольфганг! – начала она срывающимся голосом. – Тьфу! Ты сидишь преспокойно здесь…

– С ума вы сошли, Минна! – возмутилась фрау Пагель; ничего подобного за двадцать лет совместной жизни она еще не видела от своей Минны. – Вы мешаете! Ступайте к себе…

Но ее никто не слушает. Вольфганг сразу понял – «там» что-то произошло. У него возникает предчувствие, он видит перед собою Петру, слышит, как она говорит ему: «Хорошо, Вольф, иди», – и он пошел с чемоданом к «дяде».

Он хватает Минну за плечи.

– Минна, ты была там? Что случилось? Говори скорей…

– Ни слова, Минна! – кричит фрау Пагель. – Или я тут же откажу тебе от места!

– Ни к чему отказывать, барыня, – говорит Минна, она как будто даже сразу успокоилась. – Я сама от вас ухожу. Думаете, я останусь здесь, где мать подбивает сына на дурное дело, а сын слушается? Ах, Вольфи, как мог ты это сделать! Как мог ты оказаться таким подлецом?

– Минна, что это на вас напало? Что вы себе позволяете! Вы просто…

– Можете спокойно назвать меня дурой или колодой, мне, барыня, не впервой это слышать.

– Минна! – кричит Вольфганг и с силой трясет старую, вышедшую из себя служанку.