Мой Томский перекрёсток. Неразменный пятак. Стихи, песни, поэмы, воспоминания

Она всё думала про Ваську-забияку,

она никак не понимала: Почему?

Лишь только мальчикам положены собаки,

а девочкам собаки вроде ни к чему?

Ну почему всегда лишь мальчики отважны,

всегда лишь им машины, ружья и хоккей?

Но вот собаке это всё не очень важно,

ей всё равно кого водить на поводке.

Иметь свою собаку девочка хотела,

хотя бы маленького чёрного щенка.

Что б на спине ещё немножко пятен белых,

и чтобы с ним везде гулять без поводка.

А можно доброго задумчивого дога,

он мог бы вместо куклы на диване спать,

потом на санках покатал бы по дороге

и разрешил себя за ухом почесать.

Его родители, чтоб тоже были доги,

и папа-дог культурно б сына воспитал,

чтоб по утрам её встречал он на пороге,

носил бы тапочки и лапу подавал.

Но до сих пор никто собаку не приносит,

и целый день ей лапу некому пожать.

И на дороге всюду снежные наносы,

и тапки новые нетронуты лежат.

И вдруг увидела на красочной обложке

источник детских мыслей, радостей и благ.

Он был весёлый, лопоухий и немножко

напоминал ей всех породистых собак.

Потом, подумав, под картинкой из журнала,

чтоб было видно, где-то возле уголка,

с надеждой девочка старательно писала

большими буквами, печатными слегка:

Ну, подарите мне, пожалуйста, щенка…

    1981

Дедская песня

внуку Илюшке

Опять я маюсь, сную и рыщу,

как старый хищник иду по следу.

И возвращаясь в своё жилище,

теперь я слышу: Здорово, деда!

Здорово, деда! Внук точно знает,

Что есть работа, есть выходные,

а, значит, летом курья Сенная,

где на матрасах лежат родные.

Ох, это детство! Ох, жизнь босая!

И этот мячик, и зоопарки.

Всё это точно меня спасает

и от болячек, и от запарки.

Но жизнь нам ставит свои вопросы,

бывает радость, бывают беды,

и разбавляя всех будней прозу,

звучит наградой: Скажи-ка, деда!

Скажи-ка, деда, ведь ты же старый,

была богата страна Россия?

Побила шведов и всех татаров,

ла и хранцузов под ноль косила?

И я, конечно, отвечу внуку,

что было правдой, что было ложью.

И взяв тихонько ладошку в руку,

приму я помощь, почти что божью.

И снова к ночи приду усталый,

и, как обычно, не пообедав.

Внук, между прочим, отличный малый,

кивнёт привычно: Споём-ка, деда!

И этот «деда» без униженья,

он не про возраст и не про старость,

и я, конечно, из уваженья

возьму гитару, споём на пару.