Кира

И грек меня в нее зазывает,

в объятия камерунцев швыряет,

для нашего с ним союза

катастрофичный он уготовил конец.

Какое переплетение!

Я в Москве, а думаю Греции,

раскаленной красной нитью

вкрапляется громко заявивший о себе

Камерун,

мне бы баклажаны на зиму консервировать,

а я о Греции,

о Камеруне,

а для кого мне баклажаны, для Павлика?

Разбежались с тобой мы, Павлик,

не успел ты за две с половиной недели

к заготовкам меня склонить.

Домашнюю баклажанную икру

пользующаяся его расположением женщина

обязана делать.

Мужчина в постели он не гнилой,

что-то требовать право имеет,

роман с диетологом Павликом

неохотно я вспоминаю.

Работу он в личную жизнь не вносил,

диетами меня не грузил,

однако на мою малейшую

жировую погрешность

он глядел прокуратором,

кожу на животе оттянет

и хмыкнет,

возбуждение у меня вконец рушилось,

а у него мощнейшая эрекция,

и следом за ней я подвергалась заваливанию,

нешуточному внедрению,

секс, говоря так, в принципе, классный,

но секс без желания секса

радует не больше, чем огорчает.

Павлику я ничего не объясняла,

однажды,

выкинув в ведро его мокрый презерватив,

сказала ему идти прочь,

дорогу ко мне удостоить

забвения,

выпроваживаемый Павлик не упирался,

для страдающей ожирением супруги

риэлторской шишки

диету отправился составлять.

Мужчины у меня, когда задумаешься, да,

разношерстные.

Настоящего зла я ни на кого не держу,

стараюсь быть снисходительной,

пухлые руки последовавшего

за Павликом инкассатора Демьянова

меня жадно щупали,

в пучину безмерного блаженства

не погружали,

лицо у Демьянова доброе,

толстое, по менталитету он балагур,

неутомимый рассказчик нередко пошлейших

баек,

на вопрос, выдают ли ему пистолет,

он издавал невнятное бормотание,

говорить о степени

своей вооруженности не желал,

ну а лапал очень настойчиво,

возможность отступления у меня,

что-то чувствующей, отнимал,

в постели,

браво, господин Демьянов,

он выдавал уровень выше среднего,

жена, говорил,

у него безвременно постарела,

перетрудилась игрой в бадминтон,

с тремя приезжими адыгейцами по очереди

играла и в кустах провела с ними ночь,

поэтому и я,

уязвленный до моих волосяных кончиков,

изменять ей право имею!

Демьянов, у него не отнимешь,

меня смешил.