Кира

Я встряхнусь,

к веб-мастеру на Преображенскую площадь

поеду, приглашение на стейк с соусом чили

заполучить меня ему даст,

приобретенный баллончик

меня подстрахует,

произведенное раздевшимся до плавок

Потаповым замахивание кривым,

вероятно, турецким ножом

к забаве,

предшествующей обоюдно прекрасному акту,

я почему-то не отнесла,

за баллончиком, выдавливая улыбку,

боковыми движениями подкашивающихся ног

с намерением выжить потопала.

По какой причине он не в трусах?

Из-за чего под брюками плавки?

Поплавать в море крови

он, похоже, задумал,

до капли из меня, зарезанной, выпустить

и на меня повалиться,

руками конченым психом,

изображающим плавание,

по окровавленному полу лупить,

газовому баллончику

такого чокнутого субъекта

от убийства не удержать,

и мне бы не в прихожую к сумочке,

на кухню за инструментом,

значительно более весовым аргументом,

мне направиться нужно.

При неожиданном нападении

половником я бы Потапова вырубила,

однако он начеку,

подобраться к нему со спины мне не светит,

у Потапова нож, и мне на него

с ножом надвигаться,

вооруженной примерно так же,

ничью ему предлагать?

Он болен, а больные на всю голову,

я читала, бесстрашны,

угрозой получения ножевого ранения

к торможению их привести невозможно,

лифчик снять

я придумала.

Закинув его под кровать,

сказать Потапову его вытащить.

Он нагнется, от меня отвернется,

и я его не половником —

скалкой, мною сзади за пояс засунутой,

жестоко огрею.

Удалось! Он повелся,

за лифчиком полез рьяно,

в затылочную часть я метила и попала,

единственным ударом из строя Потапова вывела.

Он без сознания, но дышит,

довольно молодую жизнь

я не погубила, ничуть,

повреждения, нанесенные его мозгу,

тяжким грузом мне на совесть не лягут —

хуже господину Потапову не стать,

только улучшение допустимо.

Я закурила.

Отказать себе в удовольствии

покурить над поверженным мною врагом

я, простите меня, не смогла,

парочку сигарет,

сидя над ним на кровати,

в отдохновении вытянула.