Кира

Коньяка он мне недешевого,

не самого дешевого,

если быть объективной,

из горячего себе он рыбных котлет,

мне кусок мяса,

необузданный любовник

эпохи Карла Великого

рыбных котлет, наверно, не ел,

но косматого христианина-дикаря

с тяжеленным мечом

и распирающим штаны членом

в сегодняшней Москве не сыскать,

губы мне надо закатывать,

от ста пятидесяти грамм водки

математик не захмелел,

речь у него бессвязной не стала,

под алкоголь говорит он солидно,

иными словами, мало.

Вопреки своей выгоде я с ним сижу?

Не уверена,

математик он, возможно,

для меня не провальный,

о кубатуре – об объеме тела и его вычислении

он вскользь бросил

и на какую-нибудь секансоиду не перешел,

беседу на общие темы

меткими короткими выражениями

толково поддерживает.

Я мясо порезала,

поклевала,

с коньяком разобралась я быстрее,

темноватую жидкость в бокале

бесцельными покачиваниями не мучила.

Коньяка вам еще заказать? —

математик, проявляя заботу,

тихо-тихо спросил.

Святые угодники, неужели деликатность

его понизить голос заставила – женщина пьет,

и кричать об этом недопустимо,

крикнул – и из приличного общества вон,

родители моего математика не на заводе,

мне кажется, по лимиту пахали,

благородное родство не от переливания

после бытовухи у него, я считаю,

в крови.

Выспрашивать о родителях час пока не настал,

я и он – нас двое

и я рада, что двое,

сейчас, о какая печаль,

я окажусь в одиночестве.

Он не курит, я курю, не возрастай для меня

его приковывающая меня

привлекательность,

я бы покурила пораньше,

в безоблачном блаженстве

мною пущен дымок.

У нас свидание,

никакое не конспиративное собрание нудных

большевиков,

о сексе я думаю неизменно,

секс с математиком, сколь бы кислым он ни был,

к гнусному настроению меня не приведет,

я постараюсь

и следующий заход у вас выйдет получше,

а завтра,

послезавтра,

да мы Богарта с Лорен Бэколл

затмим!

Богарт бухал по-черному,

пример, по здравому размышлению,

я неудачный,

в камуфляжной форме

я моего математика не представляю.