Теперь ты моя

Покраснев, я быстро достала боксеры и положила их на полку в шкафу, рядом с футболками.

В дверь постучали.

Я нерешительно застыла рядом со шкафом. Кто должен открывать дверь? Наверное, я.

Мурад молчал, и это укрепило меня в этой мысли.

– Обед для гостя, – протянула улыбчивая блондинка и буквально впихнула в мои руки огромный поднос.

Становилось понятно, что это я должна была отнести обед для Мурада.

– Спасибо, – я выдавила из себя улыбку, хотя улыбаться совсем не хотелось.

– Я закрою, – блондинка потянула дверь на себя и захлопнула её перед моим носом.

Несколько секунд я просто пялилась в темную дверь, а потом понесла поднос с едой к Мураду.

Вот только где он? Коридор разветвлялся на шесть комнат.

Ведомая внутренним чувством, я прошла в одну из них, и оказалась в спальне.

Что ж, похоже это была не самая лучшая идея. Взор мой пробежался по огромному окну, из которого открывался вид на городской лесопарк, по деревянной кровати, больше напоминавшей аэродром, такой большой она была, и остановился на костюме, небрежно брошенном поверх неё.

До слуха донесся какой-то шум.

О, нет. Только не это.

Я попятилась, было, назад, но, видимо, делала это слишком медленно. Оочень медленно.

Через секунды дверь сбоку открылась. Аромат геля для душа окутал меня облаком. Жадно втягивая его в себя, я еще больше замедлилась…

А потом я увидела Мурада.

Голого. Абсолютного голого. Его смуглая кожа поблескивала от капелек воды.

Что же я наделала!

– О, Господи! – испуганно выкрикнула я, рванула вбок, врезалась в столик…

И поднос, словно пойманная рыба, выскользнул из моих рук, и с грохотом упал прямо на темно-синий мужской пиджак.

Со всем содержимым, что было на нем.

Омлет, чай, салат… И еще что-то, что я не успела разглядеть, вывалились на дорогую ткань…

ГЛАВА ПЯТАЯ

Живописной палитрой расползался питательный обед по мужскому пиджаку.

Темно-синий, как небо, и белые омлеточные облака… Озеро из чая и лес в виде огурцов. Дочке, наверняка, понравилось бы такое.

Моя воспаленная страхом фантазия рисовала красочные картины, вот только это никак не могло спасти меня от позора.

– П-простите, – дрожащими губами произнесла я, но понимала, что, вероятно, для него мое «прости» – жалкие извинения.

Взор мой все еще был опущен вниз.

Я не смела посмотреть в глаза Мурада.