Мама

Затем пошел раздел о применении берлинской лазури. Понятное дело, что в первую очередь ее использовали как пигмент – красящее вещество в составе различных красок, но дальше говорилось, что она также использовалась как очищающее вещество для загрязненных почв, как ветеринарный препарат и что-то еще, о чем Антон не успел дочитать, потому что услышал, как поворачивается ключ в замке. Он отложил планшет и пошел встречать маму.

– Привет, как дела? – спросила мама, заходя в дом и снимая сапоги.

– Нормально, – Антон взял у нее пакеты и понес их на кухню. – А у тебя?

– Да тоже неплохо. Работы много, коллега заболела, пришлось доделывать ее документы, вот задержалась. Ты поел?

– Ага. Разогрел суп. Там еще тебе осталось.

– Хорошо, сейчас переоденусь и поем. Погреешь мне?

– Ага, – Антон достал кастрюлю из холодильника. – Мам! Купи мне набор для цианотипии!

– Циано чего? – мама заглянула на кухню, одна рука все еще в свитере.

– Цианотипии.

– Ладно, покажешь попозже, – мама пошла в свою спальню заканчивать переодеваться.

После ужина они вместе сели выбирать наборы для цианотипии в интернет-магазине. Оказалось, что это очень популярная штука.

– Надеюсь, ты и правда собираешься этим заниматься, а не от нечего делать тут меня гоняешь, – сказала мама, добавляя в корзину три разных набора и нажимая кнопку «оплатить».

– Буду, конечно, – заверил ее Антон, – спасибо, мам!

Чуть позже тем вечером, уже лежа в кровати, он написал Нике: «Я заказал себе цианотипию. В подарок на др жди отпечаток таракана)))». «Дурак))», – пришло ему в ответ.

Лина мечтала уехать поскорее из дома лет с двенадцати, а может быть, и раньше. Жить с матерью было невыносимо, ее перепады настроения, вечное недовольство, тяжелая рука и постоянные крики сделали сестер запуганными, вздрагивающими от каждого шороха.

Лина была старшей, и она понимала, что сможет уехать из дома раньше – как только закончит девятый класс (о десятом и одиннадцатом она даже и не мечтала, так как понимала, что терпеть лишние два года просто не в силах).