Геометрия чувств

Я всегда слушал Моцарта, но продолжал подражать Сальери

и всегда точно знал какие и где для меня заперты двери.

Если свечи гасли-я поджигал дома. Если я не писал, то лишь по причине сломанных пальцев. Если лед внутри меня таял – значит прошла война, но в любой момент может что-то сломаться.

И причина и следствие – в этом моя стезя. Я логичен на столько на сколько позволил мне здравый смысл, но несмотря на это в текстах моих роженица умерла, рожая недоношенного модерниста.

…

Я никогда не буду.

Я никогда не буду правильной фигурой.

не измятой простынью, изысканной подписью, ровной линией, чьим-то выменем.

Я никогда не буду.

Вздох.

Чем я плох?

Я имею тысячи слов.

Спасибо.

Сказки на ночь. Духовное и историческое равновесие

Даже чешуя рыбы, будет казаться звёздным небом, если ты точно понимаешь слово «жить».

Костяная трубка, сохранит все пророчества, так же, как и колени твои запомнят все поколения.

Кисти вознесутся к правнукам, а стопы к прадедам.

Мир тому-кто есть свет и память этого мира.

Золотое сияние лампады, дешевое оливковое масло и лавровый венок, больше не напомнят о великом Гермесе. Пифагоре. Геродоте. Но можешь напоминать ты.

Фиксируя каждый день и каждый прошлый век, тех кто покинул Явь и направился царствовать в Правь, сквозь твердь и бесконечность времени, передавая из ладони в ладони сказ, будешь иметь крепкую родовую память.

Волей-неволей

Там, где луна встречает темную ночь как любящая сестра.

Там, где теплый ветер ласкает океан, и обволакивает им края песчаного берега.

Где хвойные леса ранним утром будто бы шепчут тебе о едином начале.

Солнце как озорной ребенок то прячется за деревьями, то выныривает, громко смеясь, а птицы давно обрели покой и покой свой воспевают в дивных песнях, жил да был старый волшебник Себастьян. Маленький его домик посреди леса, был заросший виноградной лозой, словно канатами шведских моряков, без устали выходящих в море и наверняка знающих толк в корабельном искусстве.

Красивые резные рамы у окон, отполированные годами и поглаживанием с любовью, взором волшебника, будто бы оживали и двигались в такт песням местных соловьев. Лакированные высокие вихри над крыльцом, как густые гигантские брови и тяжелый прочный брус утвердительно заявляли о существовании этого дома на веки веков в этом самом месте.