Одна, заветная…

Потом переписка стала реже, а через пару лет и совсем, как это часто бывает, заглохла.

Вскоре Наташа, выйдя замуж, уехала на Украину. Она успешно защитилась, окончив аспирантуру в профильном НИИ, и однажды приехала на десятилетие их выпуска в Волгоград. Однокурсники рассказали, что Мироновы уже несколько лет живут в Германии, служат в советском госпитале. У них девятилетний сын. Но сейчас Лидочка тяжело болеет и поэтому вместе с сыном вернулась лечиться домой.

На следующий день Наташа, не ожидая беды, с цветами и подарками звонила в знакомую жёлтую дверь в квартиру, где в студенческие годы они провели с Лидочкой не одну бессонную ночь перед экзаменами.

На звонок вышел невысокий худенький подросток со светлыми, торчащими в разные стороны волосами, блестящими серыми, как у отца, глазами и темными широкими бровями. Он молча посторонился и жестом пригласил её войти.

Это была всё та же, давно знакомая маленькая квартира на втором этаже старого двухэтажного дома; вот и кружевная занавеска всё так же колышется на балконной двери, и чадящий огонёк лампадки, как и раньше, мерцает в углу перед иконой Иверской Богоматери, и большой портрет Лидочкиного отца в гимнастёрке и с медалью на груди, погибшего ещё в начале 1943 года, – всё здесь было так знакомо, как десять лет назад.

На кровати с высоким изголовьем лежала незнакомая измождённая старушка в белом платочке на безволосой голове, которая трясущимися руками перебирала складки тёплого халата. В этой старенькой бледной женщине невозможно было узнать тридцатичетырёхлетнюю любимую Лидочку, её давнюю подружку.

Как-то отстранённо она рассказывала об их жизни в Германии, где они с мужем служат в советском госпитале: она – в лаборатории, Алексей, уже получивший звание подполковника, – начальник хирургического отделения. Лида равнодушно рассказывала о своей болезни, обнаруженной слишком поздно, о том, что оперировать её уже нельзя – опухоль проросла в корни обоих лёгких и средостение; о том, что после второго курса химиотерапии она решила вернуться домой, прихватив с собою сына.

Она постоянно кашляла, куталась в халат, но ни жалоб, ни слез не было. Лидочка сказала, что готова к неизбежному, вот только жаль, что не успела вырастить сына.

На днях в отпуск приедет Алексей, тогда они решат, останется ли их мальчик с бабушкой здесь, в Волгограде, и будет поступать в Сталинградский мединститут, или отец вновь заберёт его в Германию.