Одна, заветная…

Через три дня в газете появилась огромная статья Л. Графовой об этой истории, журналистка добросовестно описала роль участника Великой Отечественной войны капитана первого ранга Кима Лявданского в расследовании. Неожиданно возник громкий резонанс на статью. Незнакомые люди звонили в редакцию и лично Киму, благодарили за смелость в борьбе с чиновниками. Товарищи по работе одобрительно расспрашивали о подробностях этого дела.

Через два дня Кима и несчастных стариков вызвали в комиссию райисполкома, и та же чиновная дама, теперь уже необычайно приветливая и услужливая, сообщила, что комиссия сочла возможным, уважая выступление газеты и ходатайство Кима, участника ВОВ, пересмотреть обстоятельства спорного усыновления и разрешить деду и бабушке усыновление новорождённой внучки.

Они вместе поехали в роддом, и наконец дедушка и бабушка, а с ними и Ким увидели девочку. Счастью стариков не было границ. Участковый врач, к которому в эти дни зашёл Ким, вдруг сказала ему, указывая на лежащую на столе газету: «Я знала, что Вы хороший человек, но что такой хороший – и не догадывалась!»

Так закончилась эта драматичная и опасная для всех история.

Старики живы. Внучка Наташа теперь студентка медицинского института, добрая помощница и любящая дочь стариков.

Ким прожил 94 года, неизменно оставаясь живым, общительным интеллектуалом, мы успели вместе разработать свою, оригинальную программу антистарения, и все новые её позиции я, как врач, проверяла на нем. Озвучивала, публиковала.

Он шутя называл себя моим учебным пособием. Мы мечтали написать вместе серию рассказов о безвестных героях, его и моих друзьях и близких, которые своей жизнью творили историю нашей родины.

Он отважно и мужественно переносил свои многочисленные хвори, никогда ничего не просил, не жаловался, до последних дней сохранил ясный ум и оптимизм.

Был поздний октябрь. Мы отдыхали в санатории. Чудесный парк, лучи заходящего солнца – всё навевало сладкую печаль. Откинувшись на спинку скамьи, Ким запел: «Скажите, девушки, подружке вашей…» – и вдруг замолк, потерял сознание.

Из комы он больше не вышел.

Степень моего отчаяния не измерить. В каком-то ступоре прошло почти полтора месяца. В тот день я с трудом поднялась и бездумно сидела у стола, глядя на разбросанные листы бумаги с заметками, которые так и не стали нашей общей книгой рассказов о героях. Вдруг из двери спальни за моей спиной бесшумно вышел Ким в синем пушистом халате.