Неделя и ещё один день

Однако чуть позже послышался неразборчивый басовитый шепоток Михи и более отчётливое Тасино:

– Не надо… Ну не надо же, я прошу! – и уже с громко: – Пусти, я говорю!

И через секунды после этого возгласа будто мокрая тряпка шлёпнулась на дощатый пол – это была пощёчина.

– Ты сдурела что ли, идиотка! – заорал Миха, и тут же мокрая тряпка шлёпнулась ещё раз…

Вбежав в комнату, Даша и Гарик опешили от увиденного: Миха, придавив отчаянно сопротивлявшуюся Тасю к диванной подушке, одной рукой держал её за горло, а другой методично отвешивал пощёчины, получая, впрочем, и ответные, от которых как ни старался увернуться не мог, отчего ярился всё больше и больше.

Даша бросилась на помощь подруге, и принялась колотить потерявшего голову парня, куда попало. Тот не ожидая нападения с тыла, развернулся и сильным ударом отбросил её в сторону. Стерпеть, что приятель поднял руку на понравившуюся ему девушку, Гарик не мог. От его короткого правого хука Миха отлетел в сторону, ударившись головой о сервант, посуда в котором тотчас со звоном попадала.

Миха взревев от боли, ринулся на Гарика, попутно залепив Тасе такую оплеуху, что она рухнула на продавленный диван и, кажется, потеряла сознание.

…Когда позже Миха с разбитыми губой, носом и оцарапанной щекой покидал этот проклятый дом, так и не сумев оставить хоть сколько-нибудь чувствительных отметин на лице вихрастого приятеля своего – бывший боксёр, сволочь, умеет увернуться! – он поклялся убить его.

Он долго искал вокзал, однако, как выяснилось, шёл не в ту сторону. Когда же всё-таки отыскал невысокое здание с четырёхугольной башенкой, электрички уже не ходили, движение замерло. Да и, как выяснилось чуть позже, денег на билет у него не было, всё потратил на этих….

Он крепко выругался и пообещал, что они ещё очень пожалеют о том, что сегодня случилось. Ишь, строят из себя целок, шлюхи поганые! Ничего, вы ещё попомните Миху Матушкина, грозил он, устремив свой взор в тёмное, безлунное небо.

Может ещё и сегодня он рассчитается с Гариком. Подкараулит у дома и врежет по загривку какой-нибудь железякой. Против лома, как говорится, нет приёма, будь ты хоть чемпион мира по боксу!

У здания вокзала он пробыл недолго.