Эпоха лишних смыслов

Глава английского закрытия. Коллега наш.

– Максим, – тихо начала я. – Понимаешь, когда реальность книги накладывается на нашу…

– Роза, да он в той же книге был! Неужели сложно понять? – Гамов на секунду замялся. – То есть, не Роза.

– Каким образом?

– Впусти его. Там холодно. Ну же, бегом. Потом поговорим.

Я поняла, что буду стоять на месте до победного и подняла брови. Наконец-то без импровизаций.

– Оливия! – рявкнул Гамов, и меня как будто пощечиной развернуло.

– Не зови меня так, – прошипела я, делая шаг к окну.

– Это твое имя. Об этом мне, между прочим, сказал Эйдан, Эйдан, а не ты. И что сложного в том, что “Берилл” оказался популярен у русских эмигрантов в Англии и грозил всплеском там? Тебе-то что в этом непонятного?

Мне решительно не нравились ни тон, ни смысл сказанного.

– Я не эмигрант, – выдавила наконец я. – Родители – может, а я нет. Я вообще здесь живу. В России.

– Послушай меня, несчастье. Эйдан рассчитал вероятный всплеск, потому что по всей Великобритании – или как там, Соединенному Королевству? – русскоязычных хватает.

– Зачем? – скривилась я. – Прилетать зачем было?

– Затем, что мы с ним кое о чем не договорили на Конгрессе. Понимаешь? Я его знаю сто лет. И еще, вот скажи мне, кто-то когда-то персонажей вытаскивал? Он – похож на персонажа?

Все вопросы неслись мне в спину. Перенервничала, бывает. Надо было еще вчера сообразить, когда он по имени назвал, что за фрукт.

Сделав самый глубокий вдох за последние сутки, я отперла входную дверь и уставилась на мгновенно обернувшегося парня.

– Без поцелуя в этот раз? – буднично уточнил он, опуская ворот куртки и заходя внутрь.

Я слегка рассмеялась в ответ.

– Мы с Максом так долго спорили насчет твоего имени, что я на секунду решил, будто ты персонаж книги, представляешь? Он мне все твердил и твердил, что никакой Оливии у вас нет.

Дверь с шумом захлопнулась. Красавчик протянул мне руку:

– Эйдан.

– Долгая история, – я потрясла его заледеневшую ладонь.

9

– И… как Лондон? – наконец-то выдавила я.

Вопрос мучил меня последние два с половиной часа. С одной стороны, задавать его и расписываться в собственной слабости не хотелось, с другой… Черт возьми, как же я соскучилась по этому странному городу.