Эпоха лишних смыслов

Да как ты МГУ-то закончила вообще?!

Я задираю подбородок, потому что слезы текут по щекам, неумолимо притянутые искусственной гравитацией. Мне на лицо брызгает вода, и я удивленно морщусь, но не останавливаюсь, лечу по коридору вниз. Немного удачи не помешает никогда.

На станции идет дождь. Аварийная программа почему-то решила, что у нас пожар.

– Даже Беллами вон спрашивает: “Обрушится ли наш мир?”, – орет мне в спину Гамов. Он невообразимо зол. Я тру рукой по щеке, и на ладони остается черная тушь.

Один поворот, всего один… Дверь медицинского отсека разломана на части, и сердце обрывается, останавливается.

– А ты Muse слушаешь, да? – ядовито выплевываю я, потому что сказать нечего.

Единственное… В “Panic Station” нет таких строк. Я поднимаю голову. Динамики играют совсем другую песню. Соображать некогда, ноги сами несут меня в столовую.

– Так же не бывает, – едва слышно произношу я. – ”И одною пулей он убил обоих”. Откуда эта строка, а, черт! Не может быть, чтобы первой пулей он сломал проигрыватель, а второй – починил, что за чепуха! Да что вообще за комедия, – раздраженно машу руками. – Вода из поливалок, прямо привет “Константину”, хорошо, что не святая, каюты, как в “Стар Треке”, стены напоминают то ли ТАРДИС, то ли я вообще не знаю что, медицинский отсек полностью украден из “Светлячка” вместе со столовой!

Мир вздрагивает вокруг меня – и начинает расползаться на части.

– Звук дверей из “Дума”, – мягко кивает Гамов, обходя меня.

– Точно! – чуть было не хлопаю по лбу я, замечая вдруг, что снова здорово ниже ростом.

Реальность идет трещинами, корабль начинает трясти. До меня наконец-то доходит, что я нашла точку напряжения. Украденный по кускам мир не бывает настоящим.

– Пойдем, Роза.

Гамов протягивает мне руку, потому что перед нами зияет прорыв.

– Сколько… Сколько ты об этом знал? – спрашиваю я.

– Понял, когда прочитал, – он пожимает плечами и нетерпеливо шевелит пальцами, мол, хватайся, Роза.

Я хмыкаю и прохожу мимо него, на улицу, где уже идет снег; не выдерживаю и оглядываюсь. Гамов появляется следом, и прорыв просто исчезает за его спиной, как не бывало.

– Файн бай ми[2 - Ну и ладно. (англ.