Эпоха лишних смыслов

Он-то и устраивает побоище, выпустив на волю мутировавших лабораторных животных из ценного груза, в надежде – всего-навсего – излечиться. Потому что вместе с Дэном своего часа попасть на Землю ждет очередная панацея, в очередной раз оказавшаяся злобным мутагеном.

Я вздыхаю и обвожу взглядом помещение. Сюжет избит и заезжен писателями до дыр, но реальность от этого не становится менее прочной. Хотя… Я выбегаю из рубки с надеждой: Дэн должен содержаться под стражей, грубая ошибка – но тут же поникаю головой, замираю посреди пустого коридора.

Объяснено в книге. Капитан – его старый друг, пошедший на нарушение сознательно. Я чертыхаюсь. От грузового отсека лучше держаться подальше, сходить в медицинский, что ли?

Мне не хочется встречаться с монстрами, тем более, они вряд ли как-то мне помогут. Непостижимым образом я помечаю все условности мира как допустимые; фантастика все-таки, да еще и без явных промахов. Как деконструировать? За что цепляться? Отсутствие женщин? Так оно логично. Не пристают ко мне? Да я вообще не отсюда, не адаптировались еще.

Тот факт, что все они белые и имена у них англозвучащие?

Я дергаюсь, как от электрического тока, сразу вспоминая любимый ресторанчик в Лондоне, Лешку на “языке” (угораздило встречаться с моделью) и наш кабинет на работе. Ведь надо возвращаться, о чем я думаю, это не мир, это призрак мира, настоящая реальность – за этими стенами. Не может же быть, чтобы двадцать четвертый век, а они все белые. Глупости. В китайцев я бы еще поверила. Но в космонавтов полукиношной внешности, ярко-выраженных европеоидов?

Я потираю руки в предвкушении, стены бледнеют и видоизменяются.

Моя уверенность, впрочем, испаряется наперегонки с ними. Дэн, Маршалл, Грей и Джонни. Да невозможно такое.

“Методически неверным следует считать деконструкцию реальности, базирующуюся на непроверенном предположении. Хотя в некоторых случаях она проходит успешно, в других лишь приводит к потере субъективного времени”. Этот момент Макс заставил вызубрить наизусть. Но мир все-таки бледнеет, и начавшуюся “Panic Station” я едва слышу.

Остается только дождаться появления прорыва, через который можно будет выйти, упасть в черный внедорожник с черными, как смерть, номерами, спросить у Миши, не за ФСБ ли мы числимся, а лучше не спрашивать… Додумать я не успеваю. Выход появляется прямо передо мной, и я вижу обшарпанные стены московского переулка. Вывалиться окончательно, вынырнуть на поверхность – и закрыть за собой дверь в исчезающий мир.