Правила и законы жизни

«Но уж слишком чарующе смотрелись тонкие черты лица явно восточной женщины, с большими черными глазами и дугообразно-извилистыми бровями. Да от нее наши клиенты будут кидаться на стенку, для того чтобы насладиться ее близостью и общением. Я рискну это сделать. Да и доверие Леночки мне тоже может пригодиться в последующем».

– Хорошо, Леночка. Я сделаю, так как ты хочешь. И я обещаю упрятать подальше от столицы твою невоздержанную на язык коллегу, чтобы она его не распускала там, где не требуется. Но, теперь Лена расскажи о себе.

Как ты живешь, и не обзавелась ли своим собственным мужиком.

– Живу я Володя неплохо, и никого у меня нет. Мне не до мужиков. Сам понимаешь, что настала пора делать врачебную и научную карьеру, а эти ребята только отвлекают от моих планов. Да, что я тебе рассказываю? Ты и сам превосходно знаешь, что женщины для мужчины всегда большой тормоз и постоянное препятствие для его карьеры. И также и мужчины для нас, женщин, становятся такой же проблемой, если она хочется добиться славы и признания на службе.

– Все ты правильно излагаешь, Лена. Рад, что ты так умна и расчетлива. И ум у тебя, без сомнения, мужского склада, чем у женской, утонченной натуры. Продолжай заниматься своей карьерой, и я буду рад, когда она у тебя сложится, как надо. Тогда ты будешь еще лучше помогать мне и моим друзьям, когда нам потребуется. Ну, и напоследок. Я сегодня же займусь твоим вопросом. Товар мне всегда нужен, тем более, такой привлекательный, каким ты мне его описала.

Восточная девица как живая стоит перед моими глазами и мне не терпится воочию увидеть и оценить ее женские прелести.

После напряженного и трудного разговора с Еленой, Зульфия долго не могла прийти в себя от того, что ей довелось увидеть и услышать. Она и раньше догадывалась, что Елена Хрусталева водит знакомства, с подозрительными, не совсем порядочными на взгляд Зульфии людьми, являющимися, иногда, на кафедру и спрашивающие ее. Также аспирантка особо не отличалась излишней отзывчивостью по отношению к коллегам и старалась не выносить на всеобщее обозрение свои собственные суждения и взгляды, которые порою возникали у коллектива кафедры.

В таких случаях Лена помалкивала и когда спрашивали ее мнение, она обычно ссылалась на свою молодость и неопытность в житейских и практических делах. Чем она руководствовалась: так с ходу, нельзя было сказать, но порою, ее молчание коллеги воспринимали отрицательно, или совсем не приветствовали.