До и после тебя

Почему о ценностях семьи мы задумываемся с великим опозданием? Пока мы живы, многое можно исправить. Когда ты умер, остается только прощение, особенно когда речь идет об отношениях между родителями и детьми…

Что интересно, у Нади на тот момент были отношения по такому же сценарию, как и у меня. У нее был «папик», который полностью содержал и Надю, и ее семью. Тогда мы с ней решили, что раз мы не любим своих ухажеров, так пусть они работают, содержат нас, а мы будем делать все, что захотим. Где работал мужчина Нади, я не знала, но подозревала, что это тоже был «непростой» человек, а потому лишних вопросов не задавала.

Надя скрасила мою жизнь. Она заменила мне и мать, и отца, и друзей, и всех-всех на свете.

Я часто вспоминала о Сереже и понимала, что все, что происходит сегодня с Геннадием, – это не по-настоящему. Мне хотелось любви и нормальных родных отношений. Геннадий начал понимать это. Он взрослый мужчина и чувствовал с моей стороны холод и безразличие. Когда мы разговаривали, я могла смотреть в сторону и абсолютно его не слушать.

В какой-то день мы оформили мне загранпаспорт. Мы приехали в центр на Пушкинскую, зашли в помещение, где делали фото на «загранник». Посмотрев на стенд с образцами работ, я увидела фото Аллы Пугачевой, красующееся среди многих других, что меня уже совсем не удивляло. Меня сфотографировали, и мы уехали.

Через несколько дней мы с Геной должны были лететь в Будапешт. Утром за мной заехала машина и отвезла к месту встречи. Как оказалось, мы летели не одни: с нами летел директор Станислав Крутов.

Я впервые летела на самолете, и это было ужасно: самолет попал в сильную турбулентность, Нина то и дело бегала в туалет: ей было плохо. Но и с лба мужчин стекал пот. Все это было похоже на крутое пике.

Все же мы долетели и заселились в пятизвездочный отель «Хунгари». На следующий день все разбежались кто куда, в основном по магазинам. Мне выделили денег и сказали купить все, что захочу, и прийти к пяти часам к отелю.

– Как я узнаю, сколько времени? По-русски никто не говорит.

– Так иди и купи себе часы, в чем проблема? – воскликнул Гена.

Так у меня появились первые часы, они же и последние: никогда не любила их носить.