Новогодние рассказы

Марине хотелось бы списать их повышенный интерес на сочувствие, пусть даже на жалость, но их слишком уж откровенные взгляды говорили вовсе о другом.

Наташка рассказывала какой-то бородатый анекдот, Марина не вслушивалась в ее слишком громкие слова. Все засмеялись, она тоже растянула рот в насильной улыбке. Выпили шампанского, снова пошли танцевать. На этот раз общий прыгающий танец.

Марина заметила, что девчонки скучковались подле нее, не давая приблизиться к ней своим мужикам. Грустно улыбнувшись, она развернулась и вышла из маленького зала, где кроме них было еще несколько небольших компаний.

Скрылась от ненужных взглядов в туалете. Немного подождав, крадучись прошла в гардеробную и подала номерок. Гардеробщик, немолодой мужчина в белой вышитой крестиком рубашке, подал ей шубку и спросил:

– Куда-то спешите?

Не желая говорить, что она сюда больше не вернется, Марина аморфно ответила:

– Немножко пройдусь. Что-то голова от громкой музыки разболелась. Так и до боя курантов не досижу.

Он предупредительно открыл перед ней дверь, придержав за локоток, пол в тамбуре промерз и был скользким.

Благодарственно кивнув, она вышла на свежий воздух. В лицо полетели холодные отрезвляющие снежинки, и она задохнулась от приступа острой тоски.

Еще весной они с Игорем планировали свадьбу, все-таки три года совместной жизни – вполне приличный срок для проверки своих чувств. И вдруг все сломалось. В июне ее почти муж заявил, что встретил другую, которая подходит ему гораздо больше, собрал свои вещички и съехал с их съемной квартиры, правда, заплатив за нее до конца года.

Вначале Марина надеялась, что он одумается и вернется, но постепенно ее надежда умерла. И к лучшему. Ведь склеить разбитый кувшин она все равно бы не смогла. Помнить об измене, постоянно ждать повторения, не доверять, метаться от стенки к стенке при малейшей его задержке – что может быть хуже?

Уж лучше так, как есть, – раз и навсегда. Пусть теперь ей очень больно, но она это переживет, она сильная. Припомнилась история с кузиной, которую оставил муж с двумя детьми на руках, причем на руках в буквальном смысле – младшей дочери не было и года.

Он, бедняжечка, видите ли, устал от вечного шума, пеленок и отсутствия заботы со стороны жены. Причем он Кате именно так при расставании и заявил. Таким тупым канцелярским языком.

В ту пору Марина верила, что ее Игорь другой. Верный, порядочный и добрый. И их детей будет любить больше всех на свете.

И жестоко ошиблась.