Пробуждение. Полдень. Том 5

Мужчина оглянулся на дверь, бесшумно прошел к ней и припал ухом к холодной поверхности, вслушиваясь в звуки снаружи.

Сначала он не услышал ничего, кроме оглушающей тишины, но потом раздались далекие шаги, и сержант замер на несколько мгновений, пытаясь понять направлялись ли эти люди к его камере или просто шли мимо.

Некоторое время спустя он расслышал приглушенный скрип железной двери и голоса, но те были настолько далеко, что слов разобрать он не смог. Пару минут голоса что-то обсуждали между собой, а потом шаги удалились и за дверью вновь повисла тяжелая тишина.

Андрей скрипнул зубами и решительно прошел к койке, принимаясь за ткань матраса. Найти ослабший от времени шов не составило труда, и под его сильными руками сначала начали рваться нитки, а затем он принялся рвать на длинные полосы и ткань.

В какой-то момент он замер, прислушиваясь к звукам снаружи, и ему показалось, что топот ног зазвучал ближе к его камере. Торопливо скрыв сделанные полосы, он перевернул матрас и улегся, закинув руки за голову и стараясь казаться расслабленным и скучающим.

Минута шла за минутой, но повисшая вокруг тишина не была нарушена более никем – все звуки затихли.

В этом безмолвии Андрей вновь подумал о том, что могло случиться с Марьяной – ведь если люди из бункера узнали о ее особенности, то над ней уже могли вести самые разные эксперименты и допросы.

Изо всех сил мужчина заставил себя отогнать эти гнусные мысли прочь и, вновь прислушавшись, решил, что может продолжить свою работу.

Наконец, он закончил дело и осмотрел получившуюся удавку. Концы, завязанные тугими узлами, крепкая коса из плотной ткани и достаточная длина, чтобы обернуть вокруг шеи противника пару раз – это было идеальное оружие ближнего боя.

Переведя взгляд на дверь, он поймал себя на мысли, что желал увидеть хоть кого-то, чтобы опробовать удавку.

* * *

Илья задумчиво смотрел в сторону бункера и думал. Марьяны и Андрея не было уже третий день, и все это время Бьорн и остальные ждали их, постепенно начиная беспокоиться о судьбе своих товарищей.

Скальд не мог заставить себя поиграть на гитаре, что, несомненно, подняло бы настроение в их лагере.