Наблюдатель

Ещё и поэтому я самоуправно именую людей, попадающих в мои наблюдения: на случай, если они чуть дольше, чем в моей памяти, задержатся на страницах моих «Записок наблюдателя».

Я родился в день смерти великого русского (многие считают его американским) писателя. Наши фамилии, имена и отчества параллельны: каждая буква в моих инициалах сдвинута ровно на семь вниз по алфавиту от его букв. Я могу писать на тех же языках, что и он. Я понимаю, что до настоящего билингва, как и до настоящего писателя, мне неизречимо далеко.

На аллее появился молодой человек. Я окрестил его Сергеем. Высокий и худой. Такой же дрыщ, как и я. Он идёт быстро, каким-то циркульным шагом. Поравнявшись со мной, остановился и уставился на пустую скамейку, оставленную Ириной пять минут назад. Мельком глянул на часы. Затем, как при переходе улицы, посмотрел налево, туда, откуда только что пришагал сам, и направо, в направлении, в котором скрылась Ирина. Повторил упражнение. Аллея, обычно многолюдная, сейчас была пуста.

Сергей повернулся, подошёл ко мне и негромко спросил:

– Простите, вы давно здесь сидите? У вас книга…

Он скользнул взглядом по странице.

– Вы, наверное, читали? Не видели девушку, рыжую? Она, возможно, была здесь, на нашей… – он замолк на мгновение и запоздало убрал интимный элемент, – на этой скамейке…

– Рыжеволосая? – я закрыл свой словарь и положил его на колени. – Она ушла совсем недавно. Туда, в сторону остановки, – я указал рукой.

Минутой раньше по стонущим рельсам прогрохотал дряхлым и грузным железным телом трамвай. С учётом того, что здесь проходят маршруты двойки, девятки и десятки, шансы встретить Ирину у Сергея ещё есть. Два к трём. Если она действительно пошла на трамвайную остановку. Второй номер, как известно, идёт до железнодорожного вокзала.

Сергей промолчал. Задумался, стоя рядом и глядя на обложку моей книги. Но прочитать Deutsches-russisch worterbuch aussenhandel aussenwirtschaft [3 - Немецко-русский внешнеторговый и внешнеэкономический словарь.

– А как зовут девушку? – спросил я.

– Ира, – он подозрительно посмотрел на меня в ответ на мою самодовольную ухмылку.

– Понятно, – я решил закончить разговор.

– А зачем вам её имя?

– Низачем. Совершенно низачем. Я угадал. Я, например, Иван, – я подумал, что с учётом происходящего мог бы отрекомендоваться как «Иван, Амур-переросток».