Возлюбленная. Этюд характера

У моего отца сравнительно скромная резиденция неподалеку.

– Но он может позволить себе большее, если бы захотел.

– Вы что-то слышали об этом? Я – нет. Он почти ничего не рассказывает мне о своих делах.

– Мой отец, – внезапно выпалила она, – всегда ругает меня за мою расточительность! И сегодня он делал это как никогда. Он сказал, что я хожу в городе по магазинам просто в дьявольских масштабах и превышаю свое содержание!

– Это было сегодня вечером?

– Да. А потом между нами разгорелась такая буря страстей, что я сделала вид, что ухожу в свою комнату до конца вечера, но на самом деле сбежала оттуда; и я больше никогда не вернусь домой.

– Что вы собираетесь делать?

– Сначала поеду к своей тете в Лондон, а если она меня не примет, буду сама зарабатывать на жизнь. Я навсегда рассталась со своим отцом! Что бы я делала, если бы не встретила вас, я не могу сказать – наверное, прошла бы пешком весь путь до Лондона. А теперь я сяду на поезд, как только доберусь до материка.

– Если вы вообще когда-нибудь это сделаете в такой ураган.

– Посижу здесь, пока он не прекратится.

И так, на сетях, они и сидели там. Пирстон знал о старом Бенкомбе как о злейшем враге своего отца, который сколотил огромное состояние, поглотив мелких торговцев камнем, но счел отца Джослина слишком крупным, чтобы его переварить, – а ведь тот, по сути, и по сей день был главным конкурентом «Бест-Бед Компани». Джослину казалось удивительным, что судьба поставила его в такое положение, когда он должен был играть сына Монтекки перед этой дочерью Капулетти[18 - Монтекки и Капулетти – фамилии двух враждующих семей из драмы «Ромео и Джульетта» (1597) Уильяма Шекспира (1564—1616).

Джульетта принадлежала к семье Капулетти, а ее возлюбленный Ромео – к Монтекки, враждующему клану, что и предопределило трагический конец любви главных героев пьесы.].

Пока они разговаривали, у обоих возникло инстинктивное желание понизить голос, и по этой причине рев бури заставил их придвинуться совсем близко друг к другу.

По мере того как проходили четверть часа за четвертью, в их голосах стало появляться что-то нежное, и они забыли о времени. Было уже довольно поздно, когда она опомнилась, встревоженная своим положением.

– Дождь или не дождь, я больше не могу здесь оставаться, – сказала она.

– Пожалуйста, возвращайтесь, – сказал он, беря ее за руку. – Я вернусь с вами. Мой поезд уже ушел.

– Нет, я пойду дальше и найду ночлег в Бедмуте, если когда-нибудь доберусь до него.