Чудильщик

Мы встали, и я уперлась носом ему в грудь. Неловко сошли по ступенькам, ждали у класса, когда прозвенит звонок.

У дверей квартиры Ринат поцеловал меня в макушку. Раньше я бы душу продала за такое, но теперь мне было абсолютно, невероятно все равно.

Я шла по улице. Стоял погожий весенний день, меня окружали симпатичные люди. Светило солнце, отражаясь бликами сразу во всех синих стеклах странной высотки. Я не спеша текла через толпу, на мне было черное пальто, точь-в-точь на модели какой-нибудь, красный шелковый шарф, а еще рубашка и джинсы.

И тело будто знакомое, а будто чужое и непривычное. Оно мне нравилось – прекрасное, завораживающее, взрослое.

Я шла не одна, со мной был Ринат, я держала его под руку, и мы шагали, счастливые и красивые. Со странно тянущим сердцем я поняла, что не могу вспомнить лицо Таньки, потому что вокруг так много света и любви, что даже сказать нечего. Мы плыли по улице, и казалось, что Ринат, чуть незнакомый и другой, стал еще выше.

Я стала тонуть в золотистом свечении – солнце теперь заливало все вокруг и било в глаза.

Случайно наткнулась на кого-то плечом, стала оборачиваться как в замедленной съемке, увидела улыбку и зеленые глаза, растрепанные волосы, белые зубы. Я почти оторвалась от Рината, потому что тот, другой, тянул меня… не физически, просил следовать за собой.

Я замешкалась. Ринат, будто не поняв, несильно дернул мою ладонь, и мы пошли дальше, вперед. Смешной парень отвернулся и, убрав руки в карманы пальто, двинулся по своему маршруту.

Он шел к огромной зеленой дыре, его там кто-то ждал. Я вгляделась и чуть не закричала, но парень и Танька (взрослая, живая Танька с неизменными розовыми волосами!) уже скрылись внутри воронки.

Я дернулась бежать к ним, вскочила на кровати и проснулась. Вместе со мной подпрыгнул спавший на кресле отец.

– Тише, тише, – сказал он, во мгновение ока очутившись рядом и гладя меня по мокрому лицу. – Ринат твой звонил, сказал, что совсем разболелась, и неудивительно. Ритка, ну, мы же просили, чтобы не ходила в школу.

Я заплакала, пряча лицо у него на плече, и сидели мы так долго-долго. Потом папа начал рассказывать про то, какие мы с Танькой были смешные. И как сбежали на рок-концерт, а он точно знал, что его дочь со всем справится, что она не исчезла, хотя переволновались все просто ужасно. Я в кои-то веки знала кривую мораль этой истории, она, конечно, заключалась в том, что все и на этот раз получится.

Мои любимые люди словно сговорились.