Чудильщик

Питер наклонился за деревянную стойку (отдаленно напоминавшую барные) и стал греметь стеклом:

– Кровь? – уточнил он рассеянно. – Вообще, они просто забирают молодость и время. А кровь… Это как вообще, пить кровь?

– Я не понимаю, как забирать молодость, – честно отозвалась я. – Мне просто повезло. Я батоном отбивалась. Он в дубину превратился.

Питер вынырнул из-за стойки. Его внешность, как я только что поняла, постоянно претерпевала изменения, метаясь от юноши, почти моего ровесника, до мужчины лет двадцати восьми.

– Хлеб. В дубину. Кстати, спасибо! – Он погладил длинными пальцами батон, почему-то лежавший на стойке. – Это хорошо, прекрасный знак, мы справимся.

Я выпала в осадок в очередной раз. Видимо, все мое недовольство было написано на лице, потому что Питер замотал головой, снова нырнул под прилавок и продолжил уже оттуда:

– Похвально, что вы тут. Неужели порядочные отпустили?

– Нет, меня спасли слуги Великого Хаоса.

Питер уронил что-то. Я ждала объяснений.

– По дороге ко мне вас спасли слуги Великого Хаоса? – уточнил он, появившись из-за прилавка с розовой склянкой в руках.

Рядом со мной он был через мгновение, быстрый и резкий.

Я кивнула. Питер показал на скулу разных оттенков пурпурного и фиолетового с рассеченной кожей посредине:

– До вас они устроили мне неплохую встречу. Деловую. Это были сборщики податей. Маргот. Вот, выпейте, придаст вам сил.

Я взяла склянку с некоторым опасением, повертела ее так и сяк, открыла и сделала глоток. Было на удивление вкусно и вовсе не противно.

– Я даже не знаю, с чего начать рассказ, – вздохнул Питер, забирая пустой сосуд. – Давайте с того, что есть два мира, ваш, как я понимаю… В общем, в вашем мире была магия. Она в итоге породила наш.

Он помедлил, а потом вылил на меня целый ушат информации. Я сидела на табурете и хватала ртом воздух.

Оказывается, у нашего мира имелась оборотная сторона, появившаяся очень давно в результате того, что все волшебство было изгнано. Собственно, оно и ушло на создание изнаночной стороны, поэтому здесь магии тоже не водилось. Изнанка зажила собственной жизнью, здесь всегда было не то что у нас, и сюда иногда проваливались необычные люди, которые не нашли места под нашим солнцем. Я чуть было не крикнула про Таньку, но сдержалась.