Шёл по городу волшебник

– Время принимать пищу, – сказал он.

– Я не буду есть, – сказал Толик.

– Ты можешь делать всё, что хочешь.

– Я лучше умру с голода!

– Непонятно.

– Умру. Меня не будет.

– Ты уйдёшь?

– Навсегда, – злорадно сказал Толик. – Я уйду, а Волшебник оторвёт тебе голову за то, что ты плохо меня охраняешь.

– Уходить запрещается.

– Тьфу на тебя! Замолчи, – сказал Толик. – Шпион!

– Я – робот. Я – Балбес, – отозвался Железный Человек.

– Вот и я говорю то же самое, – подтвердил Толик, которому вовсе не хотелось умирать и очень хотелось есть.

И Толик пошёл к зданию, над которым висела большая вывеска: «Лакомка». Толик уже был здесь с папой и мамой. Тут он в первый раз попробовал ужасно вкусный блинчатый пирог и мороженое с воткнутыми в него ягодами вишни.

Зал, конечно, был пуст. На столах стояли блюда с самой разнообразной едой. Почему-то они были горячими и на вид очень свежими, как будто их только что поставили. И вообще зал нисколько не изменился. Те же колонны, эстрада для оркестра, разноцветные столики и разрисованные стены.

Конечно, это было то самое кафе, где они были когда-то с папой и мамой. Толик вдруг подумал, что, наверное, на тех местах, где стояли Гостиный двор, «Детский мир» и «Лакомка», теперь ничего нет. И конечно, милиция будет искать, куда пропали эти дома, и, может быть, найдёт Толика и арестует мальчика с голубыми глазами. Но тут же Толик вспомнил, как он сам заставил старшину арестовать ни в чём не повинного толстого доктора, и понял, что милиция тут не поможет.

Толик взял кусок пирога и съел его, не присаживаясь к столу.

21

Далеко от площади магазинов стояло высокое здание, выстроенное прямо на песчаном пляже. В нём было ровно сорок четыре этажа. Морские волны подкатывали к самым ступенькам. У подъезда покачивались на волнах тридцать новеньких катеров и морской теплоход, выкрашенный белой краской. С другой стороны дома на асфальтовой дорожке расположились тридцать новеньких легковых автомобилей.

На каждом этаже дома было по сто комнат.

В этом доме жил мальчик с голубыми глазами.

По утрам, когда мальчик выходил из дому, тридцать новеньких катеров выстраивались у подъезда, и моторы их начинали работать, словно любой из этих катеров только и мечтал о том, как бы покатать мальчика.

Тридцать новеньких автомашин приветственно гудели и в нетерпении подпрыгивали на месте, словно застоявшиеся лошади.

А мальчик, не обращая ни на что внимания, раздевался и входил в воду.