Шёл по городу волшебник

У него стало двадцать, а у Мишки – девятнадцать. «Какое-то глупое число, ни на что не делится», – подумал Толик и прибавил себе ещё одну спичку. Теперь у Мишки стало восемнадцать. Прекрасное число: делится на два, на три, на шесть и на девять. «Вот и хорошо, – снова подумал Толик, – вот и нужно его разделить на два». Ещё девять спичек перекочевали направо, а у Мишки осталось девять. Правая кучка стала большой, а левая совсем маленькой. «Это несправедливо, – размышлял Толик. – Если Мишка узнает про такую делёжку, он обидится.

И Толик смешал все спички в одну кучу. Мишка ни о чём не узнает. И значит, всё будет честно и не обидно.

Толик спрятал спички как раз вовремя. В дверь ванной постучала мама.

– Толик, – сказала она извиняющимся голосом, – прости, если я тебе помешала. Но уже поздно. Можно, я лягу спать? Или тебе ещё что-нибудь нужно?

– Мне… ничего, – ответил Толик, но тут же спохватился.

Мама схватилась за голову.

– Бедный мальчик! – сказала она. – Как же я раньше не подумала! Ты у меня такой скромный: сам попросить стесняешься. А мне даже и в голову не приходило. Идём скорее!

Мама взяла Толика за руку и повела в комнату, где папа досматривал телевизионную передачу.

– Евгений, – торжественно проговорила она, – ребёнку нужен велосипед.

– Что значит – нужен?

– Это значит, что он хочет велосипед!

– А пароход он не хочет?

– Это неуместные шутки, Евгений.

– Я не шучу. Ты же знаешь, что у нас сейчас мало денег. Велосипед может обождать.

– Нет, не может! – возмутилась мама. – Как это можно откладывать, если наш славный мальчик хочет кататься на велосипеде?

– Не такой уж он славный, – сказал папа. – А ты его за последнее время совсем избаловала. Вот я сам возьмусь за его воспитание.

– Ты это десять лет обещаешь.

Папа встал и с треском выключил телевизор.

– Толик, выйди из комнаты, – громко сказал он. – Немедленно ложись спать. Никакого велосипеда тебе не будет.

– Толик, не ходи, – звонко сказала мама. – Не ложись спать. У тебя будет два велосипеда. Самых лучших.

Толик переводил взгляд с папы на маму, сопел и очень жалел, что затеял этот разговор. Он вовсе не хотел, чтобы папа с мамой ругались. Раньше они иногда спорили, но не ссорились. А теперь начиналась самая настоящая ссора.