Поэма о скрытом смысле. Шестой дафтар

Огонь наш прямо в собственном очаге у нас:

и Лайли [= невеста] – у нас, и ты – Маджнун [= жених] у нас“.

Чтобы грёзы и мысли приятные на него нахлынули:

мысли сладкие мужчину делают тучным.

290 Животное тучнеет [лишь] от корма;

человеческая тучность – от почёта и славы.

Человек тучнеет через уши;

животное тучнеет через глотку и [что-то] съедая».

Сказала его госпожа: «От такого позора унизительного,

в самом деле, как рот мой зашевелится [говорить] про это?

Такой вздор зачем нести мне ради него?

Пускай помрёт предатель с нравом Иблиса!»

Сказал хваджа: «Нет, не бойся, дай вздохнуть ему,

чтобы отступила болезнь от него из-за такой милости сладкой.

295 Помешать ему, о крадущая сердце, ты мне предпиши,

позволь, чтобы выздоровел наш худосочный мечтатель».

Когда рассказала измотанному [рабу] госпожа такое,

не стало хватать места для чванства [его] на земле.

Он окреп, потучнел, стал краснощёк и расцвёл,

как красная роза, тысячу благодарностей произнося.

Время от времени он приговаривал: «О госпожа моя,

не дай Бог, окажется это коварством и уловкой».

Хваджа собрал [гостей] и позвал:

«Я заключаю для Фараджа брачный союз»,

300 чтобы собравшиеся кокетничали, крича [ему:]

«Эй, Фарадж, да будет благословен твой союз!»

В результате ещё больше удостоверился Фарадж от их речей,

болезнь от него отступила целиком и полностью (букв.: с корнями).

После чего, в ночь брачного шатра, он [= хваджа] искусно

[руки и ноги] одного юного педераста покрасил хной, как у женщины.

Он расписал его предплечья так, как у невесты,

стало быть, показал ему [= Фараджу] курицу, а дал петуха —

в вуаль и одежды красивых невест

педераста дородного он облачил.

305 Свечу в уединении быстро потушив,

остался индиец [один на один] с таким педерастом грубым.

Тщедушный индиец заорал и завопил,

снаружи его не услышал никто из-за [свадебных] бубнов женщин.

Удары в бубны, хлопанье в ладоши, крики мужские и женские

заглушили крики того кричавшего.

Пока день не настал, он [= педераст] на тщедушного индийца налегал,

тот был как перед собакой мешок с мукой[39 - Как и при переводе отдельных, с точки зрения современного персидского языка, скабрезных мест в предыдущих дафтарах «Маснави», эти четыре бейта (305–308) Р. Николсон предпочёл дать в переводе на латынь.