От росы до росы

 – Как прямо на ладони всё видно!

– Ну да, а мы – монтажники-высотники, и с высоты вам, – пропел он.

– Миш, а можно мне – вот тут? – она указала на водительское место.

– Можно, как раз для твоей попы! А я уж рядышком, вот, – он не успел закрыть дверь, пошатнулся. Наташа ухватила его за ворот, и посмотрела в глаза так, что тот быстро заморгал:

– Ладно, ладно, Натаха, всё, всё, не буду больше я ничего про твою эту! Только не скидай меня с корабля! – он ухватился за ручку. – Сама ж начала – дурак, дурак.

Наташа осторожно положила ладонь на оранжевый джойстик, другой взялась за руль:

– Ничего себе, сколько тут у тебя разных кнопочек! И ты на них все едешь и жмёшь? – она с интересом и даже, казалось, уважением осмотрела приборную панель. – Ой, а эти какие смешные! Зачем на них улиточка, черепашка и зайчик?

– Когда заводишь – комбайн автоматически на «улитке» стоит, когда надо включить рабочие органы – жмёшь «черепаху», обороты сразу на тысячу идут. Ну, а «заяц» – это уже номинальные обороты, на них работаешь.

– С юмором человек комбайн придумывал! А это что за кнопочки? Вот – красная горит?

– Ручник включен. Вот это, – он пододвинулся ближе, и уже дышал над макушкой. Её чуть влажные волосы напоминали спелую пшеницу, пахли дождём. – Ну, вот это – открыть, закрыть бункер, это реверс – когда у тебя забилась наклонная камера, или в жатку что попало…

– Ага, у меня, хорошо, – она засмеялась. – А эта вот, жёлтенькая, смешная такая!

– Это включение мотовила.

И она слушала, слушала про обороты барабана, вентиляторы очистки, а Тремас рассказывал серьёзно, в деталях.

– А можно, – она подняла голубые глаза и чуть конопатый носик. – Прокатиться? Но чтобы я, как говорится, за штурвалом?

– Эх, Натаха, нам с тобой всё можно!

– Конечно, в твой день рождения!

Он включил компьютер, и через несколько секунд женский голос произнёс: «Резервный остаток топлива!»

– О как! Заправляться надо!

– Подожди, а это кто такая говорит? А? Почему я не знаю? – смеялась она.

– Соперница твоя. Я её тоже Натахой зову.

– Я тебе дам – Натахой! Натаха у тебя может быть только одна!

И они завели комбайн. Наташа слушала указания Михи, чуть наклоняла вперёд джойстик, и комбайн послушно набирал обороты, трогался, ехал по сжатой влажноватой стерне.

Дождик смеялся вместе с ними. Смеялся, уходя…

Казалось, что всё осталось где-то далеко, а здесь, в кабине, были лишь они вдвоём.