Мечты о прошлом

В данном случае проголодавшихся командировочных все дороги привели в столовую. Потому, вероятно, и встретились тут Вадим и его спутники с Николаем и Василием, которые тут же доложили начальнику, что не только нашли большой добротный сарай для склада, но и встретили машину с таборным имуществом. Сейчас она стоит возле этого сарая, шофёр ушёл куда-то, а имущество охраняет женщина из лесничества, у которой ключи от склада, так как в помещении пока хранится что-то принадлежащее лесничеству.

Возле столовой, в которой по приказу руководителя объекта они намеревались пообедать, была разбита большая клумба с розовыми кустами, а за ней возвышалась обрамлённая сиренью Доска почёта.

Даже беглого взгляда на эту Доску было достаточно, чтобы заметить, что больше половины тружеников, удостоенных почёта, были с немецкими фамилиями. И за большим столом в самом углу зала, где поместились все шестеро, Андрей не смог удержаться от вопроса по поводу этих фамилий. Да и как же было удержаться, если одна из фамилий была Гиммлер?

– Интересно, откуда тут столько немцев? – спросил он у всех сразу.

 – Мария Шульц, Николай Миллер – ещё куда ни шло, но… Гиммлер! Как можно здесь выжить с такой, извините, фамилией? Только Геббельса с Гитлером не хватает.

– Так ведь… после войны… остались, – в перерывах между двумя ложками борща произнёс Василий и продолжил молча заниматься едой, уверенный, что пяти слов вполне достаточно для изложения истории появления немцев на стыке Западной и Восточной Сибири[7 - Границей между Западной и Восточной Сибирью считается река Енисей.

].

Василия уважали и никогда не подтрунивали над его немногословностью, но его сверхкраткие монологи вызывали у коллег добродушный внутренний смех, выходящий наружу плохо скрываемыми улыбками. Замечал ли это Василий? Кто знает, что замечал этот молчун в людях, но в лесу он замечал каждую хвойную иголочку, знал причину трепета каждого листочка, понимал, почему покачивается без ветра веточка дерева.

Василий, сказав свои пять слов, замолчал, а Вадим доел борщ, положил ложку в тарелку, откинулся на спинку стула, словно передохнуть захотел, и начал своё, более пространное объяснение:

– Видишь ли, Андрюша, после войны пленные немцы некоторое время восстанавливали то, что порушили. В Ленинграде, например, есть целые улицы из домов, построенных такими вот немцами. Мне тогда уже одиннадцать лет было, и я помню, как они строем на работу ходили.