Мечты о прошлом

Говорить всегда лучше, чем молчать и… и злиться.

Мы проводили Елену Павловну и Льва Трофимовича до дома и, не сговариваясь, пошли в сторону площади Мужества пешком. Некоторое время молчали. Первой заговорила Лариса. Она, как всегда, спокойно спросила:

– Зачем ты это сделал? Ты что, не понял, что, если мои родители согласились знакомиться с твоими, значит, они согласны на наш брак?

– Прости меня! Ну прости! Я должен был посоветоваться с тобой.

– А ведь хотел мне рассказать об этом перед входом в ресторан! Хотел?

– Да.

– А почему не сказал, не посоветовался?

– Сначала думал сделать сюрприз, а потом, когда всё завертелось, боялся, что ты… ну, что тебе это не очень понравится. Меня даже Михаил Исаакович предупреждал… но я очень надеялся на разоблачение.

– Единственное, чего ты сумел добиться, так это того, что скучно не было. С тобой действительно не соскучишься. Знаешь, Андрюша, мне иногда кажется, что ты очень-очень взрослый, а нынче ты был просто мальчишкой младшего школьного возраста.

– Я могу тебе обещать, что это был последний случай, когда я не посоветовался с тобой.

– Верю. Почему-то верю. Наверное, потому что хочу верить.

– Только… можно не советоваться с тобой о том, что дарить тебе в день твоего рожденья… на Новый год. Ты станешь моей женой?

– Можно. Стану. Давай посмотрим рекламу, которую нам дал твой замечательный сообщник.

Мы присели на скамейку, и Лариса достала из сумочки конверт, а из конверта яркие листочки. И тут из них к нашим ногам выпали две двадцатипятирублёвые купюры.

– Ай да Михаил Исаакович! Он вернул мне деньги за организацию спектакля! Считай, что это мой первый гонорар за стихи. Возьми, отложим на свадьбу.

Лариса, словно не заметив денег, убрала их и спросила:

– А это правда твои стихи?

– Правда.

– И ты написал их обо мне?

– Лариса! Ты мне не веришь?

– Да не знаю я, что теперь и думать. Наговоришь мне всякого, а потом закатишь… разоблачение.

И тут она улыбнулась так, как улыбалась раньше, до моего позора. Всё! Мир!

– А теперь отвечай сейчас же, жалкий самозванец, почему «красы обыкновенной»?

– Ну, я подумал, что слово «краса» – этакая поэтическая превосходная степень от «красивая». Вспомни: «Марья-краса, длинная коса». И ещё «А теперь, краса-девица, на тебе хочу жениться».

– Да, наверно. Прочитай ещё что-нибудь.

Я собрался с мыслями и вспомнил самое последнее из вполне законченного.