Доктор Елизов

Уже на месте мне выделяют сопровождающего, который ведёт меня по какому-то коридору.

Архимандрит принимает в небольшом, очень просто обставленном кабинете. Здесь я вижу лишь то, что нужно церковному чиновнику для повседневной работы. Передо мной пожилой благообразный человек с недлинной бородой, смотрящий на меня спокойно, но с явным интересом. Он протягивает руку, и я её пожимаю. Подсознательно сравниваю его с теми священнослужителями, с которыми мне в своей жизни приходилось общаться.

– Садитесь, Александр Николаевич, – хозяин кабинета делает приглашающий жест в сторону небольшого кресла.

Сам он садится напротив, всё так же продолжая меня изучать. – Что вас привело ко мне?

Ощутив в себе некоторую скованность, какое-то время не могу начать разговор, но не испытываю никакого неудобства под ласковым взглядом серых глаз.

Наконец, заставив себя немного расслабиться, излагаю ему историю с заболеванием чистоозёрского батюшки. Способа диагностики не скрываю. Обращаю особое внимание на необходимость быстрого принятия решения о лечении.

Наших разногласий со священником относительно моих методов лечения стараюсь не касаться. Незачем это.

– Гм… Отец Серафим не верит в вашу диагностику… – усмехается архимандрит.

– Я предлагал ему пройти обследование в медицинском университете и тем самым заодно меня проверить, но он отказался, – повторяю я и прошу: – Не могли бы вы, ваше высокопреподобие, как… начальник, обязать его срочно обследоваться? Онкология в поджелудочной железе развивается очень быстро и может стать неоперабельной.

– Мне понятно ваше беспокойство, – задумчиво поглаживая свою бороду, произносит мой собеседник. – Вы поступаете как настоящий целитель, которому небезразлична судьба пациента, пусть даже и создающего ему немалые проблемы.

Из сказанного делаю вывод, что войнушка, начатая нашим батюшкой, здесь в какой-то степени известна.

– Тем не менее отказ от обследования, а значит, и лечения – это выбор самого отца Серафима, – продолжает он.

 – Может, Господь считает, что земной путь конкретного человека должен быть прекращён. Как с этим быть? – архимандрит смотрит на меня с хитринкой, ждёт ответа.

Ого! Меня испытывают, втягивая в дискуссию.

– Тогда, если считать, что любая болезнь является Божьим наказанием, то моя профессия врача однозначно богопротивна, ведь я занимаюсь исцелением заболевших, а значит, иду против Божьего промысла. Ведь так? – я принимаю вызов.