Доктор Елизов

Главное, чтобы всё не случилось одновременно, ведь если это будет по очереди, то я уж сумею как-то преодолеть возникшие трудности. Сомнений в этом у меня нет. Прости меня, Господи, за гордыню, но согласись, если человек может что-то сделать сам, то зачем обращаться к кому-то за содействием, при этом отвлекая его от других, возможно, более важных дел. А мне всего-то надо, чтобы ожидаемые события выстроились в некоторую цепочку.

Мысленно проговорив все свои трудности и просьбы, опять крещусь и собираюсь уходить.

Только тут я обращаю внимание на стоящего невдалеке отца Серафима, смотрящего на меня тяжёлым взглядом. Поскольку мы не знакомы, я не считаю нужным раскланиваться с ним, поэтому двигаюсь к выходу.

– Господин Елизов! – окликает он меня.

Оборачиваюсь и делаю навстречу пару шагов. Машинально окидываю батюшку «своим» профессиональным взглядом, как делаю всегда, когда осматриваю пациента. Увиденное меня беспокоит. В его левом боку я вижу пока ещё совсем небольшое, но неприятное тёмное пятно, холод, истекающий от которого, я чувствую буквально самим собой.

Похоже, у него начинается онкология, и это, без сомнения, поджелудочная железа. Надо обязательно ему об этом сообщить, однако священник начинает говорить первым.

– Я хотел сказать, что вы сюда приходить не должны, – звучат жёсткие слова, сопровождаемые теперь чуть ли не пронзающим взглядом.

– Почему? – я делаю вид, что не понимаю, хотя в общем-то всё ясно.

– Не должны! – следует безапелляционный повтор и даже некое предписание: – Ни сюда, ни в другие церкви вы приходить не должны.

– Объясните.

– Как священник этой церкви, я считаю ваше присутствие оскверняющим храм. Сюда ко мне приходят люди с чистыми помыслами, чтобы, оставив мирские заботы, вознести свои молитвы Господу.

Всё это говорится подчёркнуто сухо.

– Так, отец Серафим, я пришёл сюда не к вам, – спокойно замечаю я, поймав его на некой оговорке, и дальше у меня мелькает мысль, как говорится, попробовать его на зуб. – Я пришёл сюда, чтобы обратиться к Господу в его доме, поскольку любой храм является домом Господа.

Разве нет? И вы не можете по своему усмотрению кого-то пускать в этот дом, а кого-то нет.

Вижу, как после этих слов батюшка слегка напрягается в поисках ответа.

– Вы, господин Елизов, и ваш брат не можете находиться здесь, так как занимаетесь бесовскими делами, – звучит примитивный повтор, уже с явным раздражением.

– Почему вы так в этом уверены? – усмехаюсь я.