Как сохранить оптимизм, или Рассказ о том, как не сойти с ума

С вечера уснула, но, проснувшись среди ночи от кашля, заснуть не смогла – в основном сидела, дышать в таком положении было легче. Памятуя об отсутствии результата теста, ко мне никого не подселяли, чему я была несказанно рада. Как вдруг… Все всегда начинается с этого слова. Вдруг! Итак.

Заходит ко мне заведующая отделением и присаживается на соседнюю кровать, что стоит напротив.

– Татьяна Анатольевна, как вы себя чувствуете? – спрашивает она.

Ого! Заведующая отделением знает мое имя и отчество.

– Рада, что нет ухудшений. Знаете, у нас возникла проблема, – помялась, немного помолчала, но продолжила. – Полчаса назад полиция доставила машину с пассажиром без сознания. Машина стояла на обочине, водитель успел сориентироваться и выключить ее прежде, чем отключился сам. По документам и форме приличный человек, военный. Его следовало бы поместить в отдельную палату – таковых в наличии нет. Мы не знаем, ковидный он или нет. Про вас вспомнили… Как вы смотрите на то, что, пока не придет результат теста, он полежит здесь? Все равно он без сознания.

Я ожидала, конечно, подвоха, но подвоха – не выверта буквой зю. (Была такая в прошлом, между прочим, чрезвычайно интересная как внешностью, так и назначением). Просмеявшись, я ответила, что согласна – не подводить же заведующую: окажется большим начальником, с нее потом голову с плеч – не уделила должного внимания.

Завезли его на каталке, положили тело на кровать, что стояла передо мной.

– Слушайте, – обратилась я к санитаркам и медсестре, – вы не знаете, он храпит? – глупый вопрос вылетел изо рта быстрее, чем я ожидала – мысль додуматься не успела.

– Не знаем. А что? – спросили женщины разом.

– Если храпит, придушу подушкой. Выдержать присутствие мужчины в палате – одно, храпящего мужчину – увольте. Хорошо, что он без сознания, – добавила я, довольная собой.

– Да, нет. Мы подключили его к кислородной маске, он в сознании, смотрит, – сказала медсестра.

– Пусть моргнет, если храпит, – включила я дуру.

– Похоже, хочет улыбнуться, но нет сил.

– Полагаю, про подушку он понял?

– Ага. Моргнул.

– Отлично.

В тот момент мне было безразлично, что подумают обо мне люди: они меня не знают, я с ними никогда больше не увижусь, до их мнения мне нет никакого дела.