Расправа и расплата

Весь вечер просидели они над документами, которые Ачкасов прятал у себя дома после недавней смерти Саяпина, начальника райотдела милиции. Пришел Ачкасов к Анохину потому, как он сам объяснил, что узнал о его статье, запрещенной секретарем райкома партии.

– Ох, не своей смертью умер Саяпин, не своей! – мотал головой Ачкасов, сжимая лысый затылок толстыми растопыренными пальцами. – Недаром сейф в его кабинете наизнанку вывернули. Эти бумаги ищут… – стукнул он кулаком по раскрытой папке.

Ошеломленный увиденным и услышанным Анохин, сгорбившись, сидел над распахнутой папкой, освещенной настольной лампой.

Ачкасов оперся обеими руками о стол, поднялся, большой, грузный, подошел к окну. Ветхие половицы заскрипели, заохали под его ногами. Он отодвинул уголок занавески и долго глядел на тускло освещенную улицу, потом тщательно закрыл занавеску, вздохнул и вернулся за стол:

– Зря я на мотоцикле приехал. Завтра же будет известно, что я у тебя был…

– Может, напрасно вы… – заговорил приглушенным голосом Анохин.

 – Сосед наш в деревне недавно тоже от язвы умер. Веялку на току перекатывал, тужился и – прободение. До больницы не довезли…

– Не-ет, не говори! Какая там язва у Саяпина… Сроду не жаловался. Красномордый был…

– Отравили, думаешь?

– Убежден… – Ачкасов вернулся к столу, сел на хрустнувший жалобно стул.

– Но ведь врач вскрывал, смотрел… Да и перепроверить легко.

– Вскрывал… Ледовских. Сын его, Васька, в ресторане официантом работает. Мы с Саяпиным в тот день там обедали.

Васька нас обслуживал…

Ачкасов замолчал.

– Ну, – нетерпеливо подтолкнул его к продолжению рассказа Анохин.

– Вот те и ну… Ты же читал, – кивнул Ачкасов на папку с документами, там не только подпольный цех в трикотажке, продажа квартир, машин, стройматериалов, неучтенное стадо овец в колхозе, но и ресторанные и больничные дела.

– А Васька откуда узнал… об этом? – Анохин взглянул на папку.

– Васька не знал…. И не знает. Подсказали ему….

– Тогда б он вас… обоих.

– Нельзя, – усмехнулся Ачкасов. – Там не дураки… Видишь, – оттолкнул он папку от себя, – меня потом…

Анохин смотрел на Ачкасова растерянно. На мгновенье показалось, что милиционер бредит, сошел с ума. Не может того быть, о чем он говорил. Никак это не может быть! Не на диком Западе живем! Выдумка все это Ачкасова. Не белая ли горячка у него? Говорят, что попивает сильно. Недоволен им из-за этого секретарь райкома. Но вот же документы, вот они лежат.