Повесть о счастливом мальчике

Чёрная тётка торжествующе брызнула на нас смеющимися глазами и, наслаждаясь своей ложной победой, сказала не без ехидства: «Вот видите!»

Она была похожа на дрессировщицу, а дети на цирковых собачек, готовых выполнить любую её прихоть. Роль кнута выполняла указка, а вместо малюсеньких кусочков сахара – сладкозвучное «Молодец!» и поглаживания по головке.

Я не мог рассмотреть одноклассников в тот момент, потому что пребывал в шоке, но уверен, что муки совести некоторые из них всё же испытывали. Мы с мамой шли домой и почти всю дорогу молчали.

Она держала меня за руку, и я чувствовал тепло, которым она делилась со мной. Подходя к дому, она сказала: «Я верю тебе. Потерпи».

После этого случая я пребывал в некотором недоумении и не мог до конца поверить в то, что учительница может врать и учить этому детей. Это был хороший довесок к жизненному опыту, моё доверие к взрослым таяло на глазах. Но я знал, что хороших среди них было больше.

Этот случай я запомнил на всю жизнь и, что интересно, ничего подобного мне не довелось наблюдать в будущем.

Как будто невидимая рука писала под меня сценарий, чтобы с самого детства я почувствовал боль и обиду, чтобы мог отличать ложь от правды.

«Я верю тебе, потерпи» – мамины слова меня ободряли. Да и терпеть пришлось недолго. Я прыгал до потолка от радости, когда стало известно, что в сентябре пойду в другую школу. Значит, не зря мы взорвались.

К тому времени построили новую школу, которая была ближе к дому, и я перешёл в неё. Радость была оттого, что учительница на этот раз попалась добрая.

Светлана Николаевна была сдержанной и терпеливой – совершенная противоположность предыдущей обманщице.

Было и огорчение, оно исходило от меня самого. Появились комплексы. Зашитые губы, шрам на щеке, разбитые передние зубы и несколько осколков в глазу и на лбу не давали покоя. То, что я по этому поводу переживал, никто не знал. Взрослым было некогда разбираться, всё списывалось на характер, и я замкнулся в себе. Мама с утра до вечера – на работе, отчим – тоже, а в школе слишком много детей, чтобы обращать внимание на каждого.

Классы были большие, не менее тридцати человек в каждом. Мальчиков и девочек примерно поровну. Бывало, вызовут к доске, а у тебя из-под ног земля уходит. Стою перед всеми и не знаю, куда глаза спрятать: все так и таращатся на моё уродство. Учительница спрашивает, а я знаю что ответить, но молчу. Опущу голову и горю от стыда. Особенно были невыносимы сверлящие взгляды девочек.